– Я хочу, – губы задрожали от слез, – чтобы было красиво! Мало того, что придется выходить за нелюбимого, злого…так еще и в второпях, и как попало. Ни платья, ни гостей.
Кириан угрюмо уставился на меня:
– Платье, гости и все?
– Еще торт хочу! Высокий, в пять…нет в семь ярусов!
Такой чтобы неделю готовили и пропитывали!
– И музыкантов!
У него аж бровь дернулась.
Пусть! Пусть лучше думает, что я бестолковая пустышка, которой нужны все эти бантики и финтифлюшки. Пусть думает, что схожу с ума от цветочков и сладостей. Пусть…
– У тебя есть три дня, – наконец, сказал Кир, накинув мне всего один день.
– Этого времени мало, чтобы подготовиться.
– Скажи об этом своей сестре, – хмыкнул он, напоминая о том, кто есть кто в этой комнате, – каждый день просрочки – за ее счет. Твои три дня – для нее три месяца.
Меня перетряхнуло от того, как равнодушно саорец рассуждал о жизни Дарины. Он ни о чем не жалел, для него это было в порядке вещей.
Монстр…
Мой будущий муж – монстр.
– Удачной подготовки, Несс, – с этими словами он ушел.
Дрожа всем телом, я тяжело опустилась на стул. Ноги – как кисель, в голове – сплошные обрывки, а о том, что творилось в груди – не стоило даже говорить. Там все плохо, больно.
Я чувствовала себя беспомощным зайцем, попавшем в смертельную западню. Это и была западня.
Вскоре раздался быстрый стук по косяку, потом дверь приоткрылась, и в проеме появилась радостная Даринина физиономия:
– А вот и я! Не помешала?
Она улыбалась – широко и радостно. Но стоило глянуть глубже и тут же становилось очевидным, что радости нет. Только скорбь и сочувствие.
– Привет, – прошептала я, – проходи.
– Уже здоровались! – напомнила она, подошла к кровати и плюхнулась на нее так, что только юбки взметнулись, – ну давай, рассказывай. Когда ты успела с нашим молчуном спеться? Вроде даже близко друг к другу не подходили, а уже замуж собралась.
Я пожала плечами и чуть не ляпнула правду. Мол, выбора у меня не было, уж ты-то знаешь. Но смолчала, потому что внутри зазвенели тревожные колокольчики.
Шайрис ведь специально ее отправил, чтобы проверить сдержу ли я свое обещание держать язык за зубами.
Мне удалось вымученно улыбнуться:
– Любовь, что поделать.
– А чего тогда такая грустная? – подозрительно нахмурилась сестра.
– Не бери в голову.
– Нет уж рассказывай.
И я ей выдала ту же самую ерунду, что и Кириану:
– Он торопится. Хочет сыграть свадьбу через три дня, а я хочу праздник, платье и гостей.
– Ой, и правда ерунда, – беспечно отмахнулась Дарина, – сейчас маменька наша возьмет всех в оборот и все организует на высшем уровне. Уж поверь мне, я через это тоже проходила. Встреча, взрыв чувств, быстрый брак и безграничное счастье.
Я чуть не заплакала, глядя на то, как восторженно сияющая оболочка описывала свою семейную жизнь, а в это время внутри давилась слезами настоящая Дарина.
Бедная моя сестра.
С обливающимся кровью сердцем, я подошла к ней и обняла. Уткнулась носом в плечо и зажмурилась, обращаясь к высшим силам.
Пожалуйста, пусть она продержится как можно дольше. Умоляю.
– Ты чего? – удивилась она, – плачешь?
– Это от счастья, – я шмыгнула носом и обняла ее еще крепче, попутно вливая свои силы, чтобы хоть как-то замедлить тлетворное влияние Шайриса, – я так счастлива…
Может, если я стану ближе к Саоре мне удастся понять, как помочь ей и остальным? Должен, же быть способ освободиться от этого бремени и сбежать!
Я клянусь, что не сдамся! Буду искать выход!
Пока у меня самой еще есть время…
Как быстро летит время, когда ты, наоборот, мечтаешь его остановить.
Три дня превратились в три мгновения, которые промелькнули перед глазами и исчезли. Все, что осталось в памяти – это портниха, преисполненная решимости во чтобы то ни стало сшить для меня самое прекрасное время за столько короткий срок.
Ее был личный вызов, как мастеру. А еще возможность получить огромные деньги, ведь за скорость ей платила не только мать, но и Кириан.
Поэтому она взялась за дело с таким рвением и жестокостью, что я превратилась в подушечку для иголок и живой манекен. Маменька даже поселила ее у нас дома, чтобы не тратить время на поездки туда-сюда.
Ей выделили комнату рядом с моей и, едва за окнами звучали первые петухи, как меня вытаскивали из мягкой постели. А отпускали, когда небо уже было усыпано звездами.
Поесть, попить, сходить в уборную – это все, на что мне разрешалось отвлекаться. Я даже полностью не одевалась. Ходила в халате, поверх нательной рубахи, потому что-то и дело приходилось что-то мерить и подгонять.
Мать, очень ответственно подошедшая к моей свадьбе, только приговаривала:
– Твое дело – платье. Остальное я все сделаю. Не переживай, мама все сделает.
Я не переживала. Я была в ужасе. Меня с размаху толкали в западню, а я пыталась упираться своими чахлыми лапками, но ни черта у меня не выходило. Пропасть была все ближе, и я уже чувствовала могильных холод, вытягивающий из нее свои промозглые щупальца.