– Что показывать? – пропищала я.
– Себя Несс, – улыбнулся он, но глаза были серьезными, хищными, – пора узнать, что досталось мне в жены.
Сгорая от стыда, я попыталась развязать шнуровку, но у меня ничего не получалось. Пальцы дрожали, веревочки путались. В платье меня наряжала портниха, а снимать его нужно было самой, и вместо того, чтобы развязать я намертво затянула узел.
– Никак…
Кир поставил стакан и подошел ко мне. Я едва смогла устоять на месте и не отшатнутся от него, когда он бесцеремонно взял меня за плечи и развернул к себе спиной.
Я зажмурилась и изо всех сил попыталась упасть в обморок. Однако спасительная темнота не спешила меня принимать в свои прохладные объятия. Зато позади раздался треск. Платье, на которым так старалась портниха, белым разорванным облаком упало к моим ногам.
На мне осталась лишь нательная рубаха, едва прикрывающая бедра.
– Развернись, – раздался приказ.
Я с трудом сглотнула и развернулась к своему кошмару лицом.
Огонь в его глазах пылал пуще прежнего, и я боялась, что если он притронется, то от меня останется только кучка пепла.
Я отчаянно пыталась представить на его месте кого-то другого. Роберта или любого из молодых людей, с которыми довелось танцевать на роковом вечере у Вилсонов. Симпатичного стража, которого как-то заметила в городе. Степенного преподавателя из Май-Броха.
Бесполезно. Любые мои фантазии разбивались о жестокую реальность. Рядом со мной был Кир. Только он.
– Смотри на меня.
Пылающий взгляд так близко, что я могла различить в нем отдельные всполохи. Это было пугающе привлекательно. Огонь всегда меня завораживал, но сейчас я была перед ним, как мышь перед коброй. Едва дышала.
В голове мелькнула и погасла циничная мысль: ну хоть красивый.
Могло ведь быть еще хуже, да?
Мной мог заинтересоваться не молодой, сильный саорец, а какой-нибудь старый, дряхлый увалень с потными ладонями и кустистыми зарослями в ушах.
Хотя…какая разница, кто будет меня убивать? Молодой или старый? Красивый или отвратительный? Результат будет один и тот же.
Мне хотелось отвернуться, но Кир не дал этого сделать.
– Ты любишь боль, Несс?
– Нет, – я едва заметно мотнула головой.
– Тогда не мешай мне. Не сопротивляйся. Вот тут, – он коснулся пальцем моего виска.
В голове мелькнуло, что нельзя его подпускать близко, нельзя делать то, о чем он просил, но у меня не было сил противостоять ему. Поэтому просто кивнула. Сковано, неловко, будто и не шея у меня была вовсе, а деревянный кол, торчащий из туловища.
Сначала, где-то в области затылка стало горячо, потом внутри головы побежали обжигающе острые искры. Они спустились по одеревеневшей шее, скатились вниз по плечам, волной скользнули по животу и разрозненными мазками дошли до кончиков пальцев на ногах.
Стало пьяно. Стало почти все равно.
Страха больше не было. Были ощущения.
Прикосновения, жар чужой кожи, мимолётная боль и странная истома в организме.
Было как-то мучительно сладко и на разрыв. Остро и странно.
Это ночью.
А утром единственным чувством, которое я испытывала, когда проснулась в постели не одна, был стыд.
Кир лежал за моей спиной на своей половине кровати, и судя по легкому шелесту, читал какую-то книгу, а я продолжала изображать спящую.
Я не хотела, чтобы он понял, что я проснулась! Не хотела, чтобы он говорил со мной!
Как вообще люди говорят по утрам после такого? Там только лицо рукой прикрыть и сбежать – остальное лишнее.
На фоне стыда даже проблема огненных глаз уже не казалась такой страшной. Какая разница, какие там у него глаза, когда сквозь землю хотелось провалиться?
Сколько это длилось – не знаю. По ощущениям – целую вечность, а судя по тому, как поднялось солнце, заглядывавшее в окно – от силы час.
У меня затек бок, свело руки ноги и пересохло во рту. Однако я продолжала лежать, боясь и пальцем пошевелить. Молилась, чтобы Кириан поднялся и ушел из комнаты. У него должны ведь быть дела? Пусть идет к своим друзьям-саорцам, расскажет им как все прошло, сколько сил у меня забрал за одну ночь. Пусть что хочет рассказывает, как угодно, хвастается, лишь бы ушел!
– Ты слишком громко пыхтишь для спящей.
О-о-о-о…
Сердце провалилось до самых коленок, а вдох оборвался на середине.
– Я знаю, что ты давно не спишь, – сказал Кир, не отрываясь от книги, – просто хотел дочитать.
Притворяться дальше было глупо. Поэтому я, предварительно натянув одеяло по самый подбородок, осторожно обернулась к своему мужу.
Он полусидел, полулежал, привалившись спиной к изголовью кровати и небрежно перелистывал страницы.
Не знаю, было ли что у него под одеялом, но сверху он был голым, и мне пришлось приложить немалые усилия на то, чтобы не таращиться на его плечи и грудь, умеренно покрытую темными завитками.
Спустя еще пару минут, Кириан захлопнул книгу и перевел на меня внимательный взгляд, в котором неспешно клубилось ленивое пламя. Зверь был сыт.
– Я умру?
– Мы все умрем.
– Я имею в виду, что теперь…после того, как … это…
Слегка склонив голову набок, он наблюдал за моими потугами. Ждал.
Полыхая от стыда, я выпалила:
– Меня теперь ждет та же участь, что и остальных девушек из Калирии?