Дрожащими руками она потянулась к шее, и нашла застежку на своей золотой цепочке. Освободив крючок, Лидия сняла медальон, подаренный дедом, и положила его в корзину, в которой хранились ее расческа, пинцет, ножницы и пилки для ногтей.
Она не может носить его прямо сейчас. Не с мыслями о Дэниэле.
Но как только настанет утро, она наденет его обратно.
Забавно, что продолжаешь следовать правилам, на которых вырос, даже будучи взрослым. Как будто они проникли в самые кости, которые вытянулись до взрослого роста.
Лидия открыла дверь, и ее сердце забилось быстрее, а от скрипа петель у нее покалывало кожу… но не от страха. От предвкушения.
Несмотря на ярлык «друзья».
Или что–то еще.
Сделав глубокий вдох, Лидия полностью открыла дверь и остановилась… и, застыв на пороге, она поняла, что ее убеждения держаться подальше от этого человека жили недолго. Пуф! Исчезли, как ни в чем не бывало.
Она должна была это понять, когда сняла кулон.
Лидия вышла в коридор.
Когда ее взгляд вернулся к дверному проему гостевой спальни, она подготовила объяснение, причину, которая казалась конкретной и ответственной, объяснение тому, что она хотела его. И не в будущем. Не в фантазии. А здесь и сейчас.
– Дэниэл? – мягко произнесла, проходя в комнату.
В другом конце комнаты, он растянулся на огромной кровати, его тело было таким длинным, что приходилось согнуть колени, чтобы удерживать ноги на матрасе. Он сложился на подушках, головой упираясь в батарею и скрестив руки на животе. С закрытыми глазами, он выглядел мертвым.
Словно лежал в гробу.
Тихонько, на цыпочках Лидия подошла к изголовью кровати. Когда он бодрствовал, то был таким жизнерадостным, мужественным и сильным, что проявляя чуть меньше энергии… он казался истощенным до состояния комы.
Она представила его в той палатке в лесу.
И была рада, что у него есть крыша над головой, и ему было сухо и тепло.
– Спокойной ночи, Дэниэл, – прошептала она.
Лидия резко села на кровати, сердце колотилось в груди, ее вздох эхом отражался в ее безмолвной комнате. Нащупав лампу на тумбочке, она включила свет… и моргнула, ослепив себя.
Спустив ноги с кровати, она встала босыми ступнями на пол и наклонилась вперед. Когда ее глаза перестали болеть, она прислушалась к шагам. Разговорам. Как на лужайке гаснет свет. Машины…
Стон был тихим и далеким, но он вернул ее в вертикальное положение. Подбежав к двери, она распахнула ее и высунулась наружу.
Тогда она снова услышала звук. Тихое выражение боли. Из гостевой спальни.
Она побежала по коридору, свет сверху осветил пространство и падал на кровать, на Даниэля: на одеяле, которое он смял, ерзали его ноги, как будто он бежал во сне, голова его раскачивалась взад и вперед на подушках, одной рукой он сжимал простынь в кулаке так сильно, что она тряслась. Его рот был открыт, грудь вздымалась и опускалась…
– Дэниэл? – позвала она. Затем громче: – Дэниэл…
Как только она это сделала, мужчина резко выпрямился, но когда его глаза встретились с ее, он не видел ее; в его взгляде не было узнавания, когда его веки распахнулись, а лицо вытянулось от ужаса.
– Дэниэл, – Лидия подошла к нему. – Дэниэл, все в порядке, ты…
– Я не могу дышать. – Его рука отпустила одеяло и легла на грудь. Когда он выкрутил футболку, в которую переоделся, его лицо повернулось к ней, его непроницаемый взгляд, наконец, остановился на ней, хотя он, казалось, не понимал, кто перед ним. – Я…
– Ты дышишь.
– Да?
– Да, вот. – Лидия положила руку поверх его собственной. – Видишь? Ты вдыхаешь и выдыхаешь. Ты в порядке.
– Правда?
– Клянусь тебе. Давай дышать вместе.
Теперь его взгляд сцепился с ее, будто она была единственным, что удерживало его на планете, словно гравитация решила забыть о нем, и он боялся, что его унесет в космос без нее.
– Я не могу дышать... – задохнулся он.
Без предупреждения Дэниэл обрушился на нее сверху, всем своим телом. Он был таким большим, что ей с трудом удалось удержать его, когда он повалился вперед… и ей пришлось забраться на кровать, иначе бы она его уронила. Мгновенно его тяжелая рука обняла ее и притянула ближе. Затем он свернулся калачиком в позе эмбриона. Его трясло так сильно, что изголовье кровати стукалось о стену.
Устроившись удобнее, она притянула его голову к своей шее и гладила его густые волосы.
– Ш–ш… Я рядом. Просто забудь об этом, все пройдет. Что бы то ни было, это пройдет...
– Я не могу, – прохрипел он.
– Да, ты можешь, – прошептала Лидияя. – Отдай это мне. Отпусти и отдай мне.
Он издал такой стон, словно откололась частичка его души, и теперь, брошенная и потерянная, она кричала во тьме судьбы, пытаясь найти путь назад.
– Отдай это мне, Дэниэл. Я достаточно сильна для твоего бремени. Я могу вынести все. Поделись со мной своим бременем…
– Я не могу дышать.
– Ты дышишь.
– Я не могу дышать, немогудышатьнемогу… она не дышит. О боже, она не дышит...
– Расскажи мне.
