Присвоенный (ЛП) полностью

Какое–то время он молчал, и только резкие вдохи наполняли весь дом, окружающий мир. А потом, когда Дэниэл наконец заговорил с ней, его слова звучали словно стук копыт, и они топтали расстояние между его прошлым, где он был одинок, и настоящим, в котором они были вместе.

– Она в воде. Она упала с моста в реку. Ее голова под поверхностью. На улице темно, я не вижу, где она... течение быстрое ... вода мутная... не вижу… прыгаю. Я прыгаю. Я попадаю в холодную воду. Она твердая, как камень, и она... у меня во рту и в носу. Я задыхаюсь... я плыву. Я зову ее по имени ...

Теперь он задышал еще тяжелее.

– Мама… мама… мама… ты где?

Лидия крепко зажмурилась.

– Я вижу ее... ее голова качается... Я плыву к ней. Мама! Мама, я иду за тобой... о, Боже, мои руки устали, но я плыву так быстро, как могу… мама!

Лидия гладила его по волосам и бормотала слова сочувствия, пока он рассказывал свою историю. Это все, что она могла сделать, хоть этого было и недостаточно. Но здесь никогда не хватит никаких слов.

– Она не... о, Господи... она не...

Когда слова в нем, казалось, застряли, Лидия прошептала:

– Что она, Дэниэл?

– Она лежит лицом вниз. Она не… она плывет лицом вниз по реке… – Он застонал от боли. – Я поймал ее, я перевернул ее… Я тащу ее к берегу, плыву против течения… Мама, я держу тебя... Я пытаюсь тебя удержать... помогите… помогите… Я не могу ее удержать… Я пытаюсь… Мама!

Внезапно его дрожь прекратилась.

И она не удивилась, когда он дернулся в ее руках… а затем отстранился.

– Что ты… Лидия? – произнес он. – Ты в порядке?

– Тебе что–то приснилось, – сказала Лидия обеспокоенно. – Я вошла... потому что тебе снился кошмар, и ты кричал.

В свете, льющемся из приоткрытой двери, Дэниэл пытался понять, где находится: к нему прижималось очень женственное тело, и он чувствовал запах шампуня в носу. Он был в незнакомой ему спальне... но понимал, кто рядом синим.

Лидия.

И это едва ли хорошие новости.

Один взгляд на ее лицо, и в голове единственная мысль – «Черт. Что он ей рассказал? Что наговорил во сне?».

Были вещи, которые она не могла знать о нем. Когда живешь в двух мирах и сталкиваешься с противоречиями... приходится следить за тем, что вылетает из твоего рта. Даже в гребанном сне.

Наверное, особенно – во сне.

Дэниэл отодвинулся от нее, перекатываясь на спину и вскидывая ноги. Он не снимал джинсы, поэтому сейчас запустил руки под пояс и сдернул деним с бедер.

– Прости, я разбудил тебя своим шумом. – Он пытался сохранять позитивный настрой в голосе. – Я иногда говорю во сне. Нужно было предупредить тебя... На будущее – просто игнорируй.

Перестань тараторить, – сказал он себе.

Когда Лидия смахнула волосы с лица и села повыше на кровати, он подумал, что так она бы выглядела после секса. Ну, не считая выражения ее лица.

Она словно побывала в автокатастрофе. Или стала жертвой ограбления.

– Дэниэл, ты не говорил. – Лидия прокашлялась. – Ну, по крайней мере, не вначале.

– Прости. – Черт возьми. – Так, о чем я там бормотал?

– Про твою маму.

У Дэниэла перехватило дыхание.

– Что с ней?

– Она была... в воде.

Внезапно весь воздух застыл в легких, а грудь превратилась в кусок гранита. Но он сказал себе, что это – к лучшему. Что лучше так, чем все другие варианты, которые могли многое осложнить.

Потерев грудь… чтобы показать себе, что он не в холодной речной воде, а лежит на сухом матрасе... Дэниэл покачал головой.

– Вау. Давно я об этом не вспоминал.

– Я просто хотела... помочь тебе, – сказала Лидия. – Поэтому вошла.

– Я ценю это, но как я уже говорил, если подобное повторится, просто не обращай внимания. – Он заставил себя выдавить улыбку. – И, слушай, если хочешь, я могу вернуться в лес...

– Нет.

– Хорошо.

Ииии тогда повисла неловкая пауза. Лидия, очевидно, была слишком вежлива и относилась к нему с уважением, чтобы проявлять настойчивое любопытство, а он не хотел возвращаться к тем воспоминаниям. Но, казалось, он задолжал ей объяснение. Предысторию. Или...

– Что ж... – Слова просто не шли изо рта. – Обсудим бейсбол?

Когда Лидия не улыбнулась и просто посмотрела на кровать, ее печаль была почти осязаема, она буквально изменила температуру в комнате.

– Не беспокойся обо мне, – сказал он... и ему почти удалось убрать хриплость из голоса.

– Я должна уйти.

И, тем не менее, встать и выйти для нее было так же сложно как ему – рассказать ей обо всем: на это не было никаких сил.

Дэниэл один за другим щелкнул костяшками пальцев. И закончив большим пальцем левой руки, он сделал глубокий вдох... но, казалось, не вдохнул ни грамма кислорода.

– Моя мама спрыгнула, ясно? С моста в реку Огайо. – Он покачал головой. – Ничего серьезно, да? Люди постоянно прыгают с мостов, привычное дело.

Он ожидаемо увидел шок на лице Лидии, но не собирался отказываться от своих слов.

– Как ты можешь такое говорить...