Мы приехали почти вовремя. Сорокин уже находился в коридоре суда. Все же, видимо, испугался ярких зарисовок про его истории болезни и решил, что свобода дороже войны с таким недостойным существом, как Лена Сокольникова. Увидев Асрян, он болезненно поморщился. Я порадовалась, что догадалась взять ее с собой.
Прошло все тихо и спокойно: милая дама пожелала нам дальнейшего счастья и процветания, а также много детей и столько же внуков. Вовка явно был не в состоянии оценить ее чувство юмора, зато мне процедура даже очень понравилась. Попрощавшись, я поблагодарила тетушку от всей души. Сорокин несколько задержался, пропустив меня вперед. Мы с Иркой, по-детски хихикая, почти бегом выскочили из здания. Все равно что поход к стоматологу: много боишься, а потом горд собой и счастлив. Ирка оценила мое самочувствие как вполне удовлетворительное и сделала логичное замечание, когда мы наконец забаррикадировались в ее машине:
– Все-таки наличие качественного секса в жизни женщины повышает ее толерантность к стрессам. На алименты подала?
– Нет.
– И почему?
– Потому что официальная зарплата у нас копейки – это раз. Во-вторых, у меня сейчас нет сил отбивать атаки семейства Сорокиных. Может, пока им не до меня, но могут и переключиться по-быстрому. А я сейчас не в том состоянии, чтобы воевать. В наличности нам отказано, будет покупать одежду, все для школы, оплачивать бассейн и остальные мелочи.
– Ты опять забыла, какие козыри у тебя на руках.
– Ирка, это сейчас козыри, ровно до решения суда по поводу того пацана. А если выкрутятся и с судьей договорятся, то потом уже трава не расти. Не хочу и не буду. Так он нас хотя бы не трогает и, насколько я поняла, видеть ребенка желает не чаще одного раза в неделю.
Ирка махнула на меня рукой и ничего не ответила. Она опаздывала на внеплановые вечерние консультации, составить мне компанию по отмечанию такого важного события не могла, но сильно выручила, подкинув нас с Катькой до дома. Мы добрались в два раза быстрее, чем на метро, и я вдруг представила себя за рулем. Никаких предпосылок к такой фантазии не было, однако у меня имелись водительские права, полученные еще на шестом курсе после очередной ссоры с Вовкой, когда я впервые купилась на обещание машины, коему так и не пришлось реализоваться.
День вновь закончился ночным явлением зубной феи, парой рюмок коньяка и моим бурным рассказом о смешной и так некстати доброжелательной тете в зале суда. Славка хохотал. Как же здорово, что он есть!
Началась приятная зима, не очень холодная, довольно солнечная и сухая. Славка переехал к нам в воскресенье. Подкупив Катрину валявшейся в кладовке куклой, мы бойко познакомились, погуляли, поели мороженого. Домой вернулись около шести. К тому времени Катька от нас явно устала и, прежде чем засесть перед экраном для просмотра очередной серии по Симбу, решила расставить все точки над всеми буквами. Славка едва успел сгруппироваться.
– Ты на маме будешь жениться?
– Это как мама решит. А ты что думаешь?
Катька по-дедовски засунула палец себе в ухо и хитро прищурилась.
– Маме нужен хороший муж. Чтобы был веселый и не пил много пива.
– Ого, это мама сама озвучила такие требования?
– Не-е… мне не нравится, как пивные бутылки пахнут. От папы часто пивом тоже пахнет, невкусно. Люди не могут веселиться, когда выпьют много пива.
– Лады, договорились. Я учту на будущее.
– У тебя машина есть?
– Кое-какая имеется, а что?
– Это хорошо. Будешь нас с мамой на аттракционы возить, а летом купаться.
– Без проблем.
Она удалилась, видимо, оставшись довольной коротким допросом. Славка переваривал произошедшее еще минут пять и в конце концов сделал выводы вслух:
– Молодец, умеет излагать мысли.
– Причем не только свои.
Целый вечер мы трепались. Сколько, оказывается, есть разных тем, интересных для нас обоих. В основном, конечно, больница, больница, больница, и говорила преимущественно я. Славка выражал свои соображения очень кратко. Зато умел слушать, хотя и не всегда было понятно, какие эмоции у него рождались. Хозяйские часы на кухонной стенке бежали очень быстро. Катькино вечернее время наставало около половины девятого: время только ее и мое – с книжкой, сокровенными рассказами мне на ухо и засыпанием с маминым пальцем в кулачке. Так оно было много лет и обязательно должно было оставаться дальше, несмотря ни на что. Пока сама не отпустит мою руку.
Около половины одиннадцатого я прокралась из детской в ванную и обнаружила там зубную щетку синего цвета, а потом, на диване в комнате, нашла почти спящего хозяина щетки. Открыв один глаз, он промямлил:
– Я уже думал, может, ты не со мной ночуешь.
В ту же секунду меня сгребли в охапку огромные хирургические ручищи. И никакой больше комнаты, кроме этой, не осталось, ни крошки свободного пространства. В течение следующих двух недель Славка и Славкины вещи перекочевали к нам, и в двадцатых числах декабря он отдал хозяйке ключи от своей старой квартиры.
