Притворись, что мы вместе полностью

– Я в курсе немного, о чем вы. Ее подруга Валентина заходила несколько раз. Она мне вкратце обрисовала ситуацию. Жалко, конечно, бабульку. Их поколение уже не сможет никогда к современным нравам привыкнуть. При мне эту тему не поднимала, но я пару раз слышала, что Полина Алексеевна периодически звонит, по-моему, им, когда дома никого больше нет. А так в целом за этот месяц вроде как ей получше стало, а потом неожиданно нога совсем отказала. Но иногда Полина Алексеевна вдруг как-то резко меняется: начинает плохо шутить, даже грубит немного. Ну, вы ж сами все видели. Я уже пятнадцать лет в этом деле, так что меня не удивишь. Хотя не так уж и плохи дела: она все помнит, соображает, старается себя обслуживать. Так что ничего. Потихоньку. Сколько бог даст, столько и проживет.

Решительным жестом мне был вручен пакет с пирогом и открыта дверь. Лифт ждать я не стала и пошла с седьмого этажа пешком.

Я была не в силах избавиться от неприятных мыслей. Находясь в печальной задумчивости, я открыла тяжелую подъездную дверь – и полетела носом в асфальт, споткнувшись обо что-то, чего не увидела из-за огромного пакета в руках. И вот оно под ногами – совершенно невероятная вещь: около подъезда «элитного» дома сумрачное дежавю приемного покоя нашей смертоубойной больнички, настоящий вшиво-чесоточный бомж. Слава богу, пирог был в плотном мешке и приземлился довольно удачно в отличие от меня и моей новой куртки и джинсов. Товарищ под ногами продолжал безмятежно посапывать, находясь, видно, под большой дозой всевозможных заменителей этилового спирта. Мерзкий поганец, просравший свою жизнь.

Да, господа присяжные, вот именно так и рассуждают доктора, изрядно потрепанные зловонием с самого дна человеческого падения. И никакого милосердия, твою мать, никакой клятвы Гиппократа. Потому что прямо сейчас ваша соседка из однокомнатной квартиры напротив каждый день, матерясь, пытается завести свою старую иномарку во дворе. Только после тридцатника встав на ноги, она не может позволить себе родить ребенка в одиночестве: ведь еще десять лет ипотеки, а мама с папой где-то за Уралом. А это милое существо под ногами взяло и загадило все, что было с такой щедростью подарено безумной рулеткой биологии. И можете теперь меня проклясть, но мне было бы по фигу, даже если бы продолжала носить белый халат.

Кое-как отряхнувшись и вызвав по телефону «Скорую», я села прогревать машину. Времени оставалось немного, так как надо было еще забрать из больницы Славку и по пути захватить у родителей Катрин.

Всю дорогу я рисковала попасть в предновогодний транспортный поцелуйчик, плохо следила за трассой, тщетно отгоняя воспоминания про болтающееся на дереве тело, жуткий холод, темноту и чувство абсолютной безысходности.

Господи, от этого стоило убежать. Ведь правда, стоило же… От грязи, ночного недосыпа… Как же все-таки смешно получилось, мадам Сорокина: взять и отдать то единственное, что имело для тебя смысл. Кроме Катьки, конечно. Зато теперь ты нормальный человек и твой ребенок имеет все то, что имеют большинство нормальных питерских детей: наверняка Болгария этим летом, всевозможные развлечения. И ты тоже, признайся честно, можешь теперь купить те самые замшевые туфли, которые якобы привезены из Италии.

Черт с ним со всем вокруг, черт с этим противным вонючим бомжем! Главное – не поцеловать никому зад перед Новым годом.