Настала великая пятница. Было решено собрать народ к трем часам, за некоторыми особо важными для конторы персонажами, включая профессора с кафедры эндокринологии моего Первого меда, отправили такси. Профессор согласился за неизвестные бонусы совершить после моей презентации небольшое алаверды. Для проведения мероприятия имелся небольшой конференц-зал, но самое важное готовили в холле: вдоль стен расположили столы для фуршета.
Я приехала вместе с Костиком за полчаса до начала и умудрилась незаметно опрокинуть для храбрости бокал шампанского. Персонал моей подопечной клиники присутствовал в полном составе. Они успели рассесться на передних местах. Народ из других учреждений потихоньку подтягивался, первым делом наполняя себе тарелку с закуской и забирая про запас пару фужеров с подноса. Профессор материализовался последним, опоздав на пятнадцать минут. Шампанское сделало свое дело: я не напряглась даже после его появления, хотя сразу вспомнила седую шевелюру и грозный взгляд на экзамене. По-моему, это был шестой курс.
Костик вышел первым для приветственного слова и кратко обрисовал всем присутствующим повестку дня. Затем настала моя очередь. Первые пять минут я все же немного заикалась, но потом расслабилась и в конце даже позволила себе несколько реплик не по своей узкой теме, а про эндокринологию вообще. Народ, слава богу, в основном не слушал, а жевал и перешептывался: многие знали друг друга и, так как работали в разных местах, имели возможность поделиться свежими сплетнями только вот на таких конференциях.
После моего выступления вышел профессор, и при его появлении аудитория немного притихла. Мыслей по поводу наших препаратов у него имелось немного, но все четко положительные.
Представление выглядело даже очень правдоподобным. Цель оказалась достигнута: все присутствовавшие вышли с ощущением, что наши пилюльки лучше других… потому что – неплохое шампанское и довольно вкусное меню.
Мы с Костиком провозились еще около часа после окончания, складывая остатки неразобранных методичек и собирая демонстрационную аппаратуру. Костик был доволен и даже стал философствовать:
– Вот видишь: если начать относиться к жизни проще, получается даже то, чего от себя совершенно не ожидаешь. Давай теперь сами по рюмашке, а потом вызовем такси за барский счет. Представляешь: здешний главврач мне шепнул перед уходом, что ему всегда было трудно воспринимать в одном теле красивую женщину и хорошего врача. Это он, кстати, про тебя. Выпил дедуська, видимо, немало, пока мы заседали.
– Ничего он не дедуська.
Костик недоуменно вытаращил глаза:
– Ты чего это встрепенулась, Сорокина? У него, между прочим, тридцать лет семейного стажа.
– Господи, Костик, да даже близко в мыслях не было. Просто он реально еще совершенно не дед. И потом, если уж с этой точки зрения – совершенно не мое.
Костик потупился и стал серьезным.
– Да я верю, верю. Конечно, не твое.
Меня страшно подмывало снять тяжкий груз с души и рассказать, что я на самом деле думаю про Костика, себя и Славку. Но это было бы несправедливо и жестоко. Из них двоих лишь один по-настоящему обо мне заботился. И это был не Слава.
Мы допили остатки красного сухого вина, сели в такси и почти заснули.
Уютное жилище встретило меня тишиной. Катерина находилась у бабушки, Асрян уехала к родителям на дачу. Мне грозили уединение и непрошеные мысли, беспокойная маета. Заснуть было тяжело, никто не отвлекал вечерним потоком шепота под одеялом, не хватало тепла детского тела. А еще… закрыла глаза, и показалось: вот сейчас откроется дверь, Славка потихоньку прокрадется к кровати и уже совсем не потихоньку начнет расстегивать старый кожаный ремень с большой железной пряжкой, стягивать джинсы, толстовку, раскидает все это в разные стороны и с тяжелым дыханием загребет огромными ручищами мое тельце под одеялом. Запах операционной уже настолько въелся в волосы, что не спасал никакой шампунь. И дальше, дальше, выше над землей, до самого конца, до той точки, когда перестаешь существовать и нет ни мыслей, ни самой себя. Есть только чувство, одно-единственное, всего одно лишь ощущение, что ты действительно жил. И Славка такой – только один.
Весна отвоевывала светлые дни. На работе наступила еще бо`льшая халява: после моего оглушительного успеха на конференции я впала в заслуженный овощизм окончательно. Положительный отчет Костика и профессор, не поленившийся позвонить начальству и сообщить о своем желании принимать участие в наших мозгопромывательных манипуляциях только в компании со знающими людьми, а точнее – со мной. Во время конференции он не удостоил меня даже взглядом, потому я крайне удивилась, узнав об этом разговоре. Никто уже не приставал с проверкой отчетов два раза в неделю и на планерках не смотрел подозрительно то на меня, то на Костика. До меня дошел слух, что в связи с большой важностью именно эндокринологических препаратов для нашей конторы рассматривается вопрос о том, чтобы снять меня с разъездов по больницам и предоставить мне возможность заниматься только презентациями.
