Под конец разговора Света опять предостерегла меня:
– Елена Андреевна, только ни в коем случае к нам не приходите, даже если он сам позвонит. Я, знаете, столько насмотрелась, как у этих богатеньких крышу рвет. Я сама вам позвоню, как только… ну, вы поняли. Господи, прости, уже скорее бы отмучилась, за что такая кончина ей? Как будто за сыновние грехи платит.
– Спасибо большое, Света. Я, если честно, давно перестала размышлять, кто и за что платит.
– Ну, ждите. Надеюсь, скоро позвоню, господи, прости.
Катерина провела остатки апреля в ожидании майских праздников и поездки на дачу к Асрян. Даже несмотря на предстоящий тур женихов, мне тоже не терпелось попариться в баньке и поесть шашлычка. Я уже грезила, как мы с Иркой завалимся на низенькие кроватки в маленькой чердачной комнате, откроем окошко и потихоньку от всех, ожидая призыва к мясу, выкурим по сигаретке. Ради всего этого можно пережить и нашествие Сашкиных неженатиков.
Катька ждала праздников с нетерпением, и ее дружба с асрянским пацаном крепла каждый день. Иногда меня даже смущало, что исчезли не только разговоры о школьных подружках, но и сами подружки, а также заметно поменялись Катеринины интересы: теперь все, что возбуждало внимание Стаса, возбуждало и Катькино внимание. В их совместной жизни именно он руководил направлением деятельности, и в какой-то момент я поняла: меня это радует. Катька явно оказалась обладателем очень подходящего для женщины характера: она следовала за мужчиной.
На работе месячная норма творчества уже была готова к двадцать четвертому апреля, писалось быстро и легко. Я сильно радовалась обнаруженному полусерьезному отношению к предмету и, перестав страдать достоевщиной, строчила веселые пояснения к картинкам. Перед праздниками оставалось всего лишь съездить последний раз в мою клинику и подбить месячный отчет о нашем плодотворном сотрудничестве. Дело это было гораздо более скучное, чем веселые картинки, и я оттягивала экзекуцию до последнего. Костик знал о тайных муках госпожи Сорокиной и бескорыстно прикрывал мои слабые места. Двадцать пятого апреля с большой радостью Костик получил мои красочные композиции, но буквально через секунду снова потух.
– Лен, надо бы из клиники тоже отчет. У тебя готово? Когда там будешь?
– Планирую завтра. В пятницу точно сдам.
– Ты на прошлой неделе там была?
– Была, но, честно сказать, занималась только презентациями. Я сделаю. Ты же мне давал старые отчеты. Я их перебью – и все.
Костик посмотрел на меня совсем грустно.
– Я вчера с главным врачом созванивался. Поезжай сегодня, он уедет в четверг в Москву. Информация вся у него. Будет ждать.
– Хор.
– Съездишь – позвони.
Вконец измучив головной мозг предвкушением ночной отсидки за отчетом, я с большим трудом взяла себя в руки и поехала в клинику. Всю дорогу я читала мантры о том, что это всего лишь последнее препятствие перед прекрасными выходными, все равно что игра «Ключи от форта Бойярд»: сначала много неприятного, а потом сюрприз. Как же все по-разному! Самое тяжелое дежурство в больнице все равно приносило массу положительных эмоций, даже если падал трупом в шесть утра. А тут несколько часов писанины вгоняют с настоящую депрессию. Парадокс.
До ворот клиники доехала, постаравшись выгнать все неприятные мысли, ведь, в конце концов, прямо сейчас меня ждет довольно эротичный момент: общение с главврачом воспринималось как совершенно приятное событие, если покопаться и признаться честно.
Главный присутствовал в клинике, как и обещал. Увидев меня в коридоре, он замахал рукой в сторону своего кабинета. Внутри царил полумрак, пахло кофе. Заваривание волшебного напитка он осуществлял самостоятельно, и, хоть я мало что понимала в этом кофе, было очень вкусно. Я похвалила его творчество, и мужик тут же расплылся в совершенно детской улыбке.
– Я вам все скинул на флэшку, за март и апрель… С вами Константин не общался?
– Мне уже стыдно перед ним, ведь завтра надо все сдать.
– Ничего, осилите… Так он больше ничего не обсуждал с вами?
– Да нет. А что, должен был?
