Но Слава Сухарев все равно существовал. Именно он, а не женатый Федька или еще кто-то другой. Именно потому что это был он, история не могла продлиться больше нескольких месяцев. Это не многолетние отношения двух уставших от семьи женатиков. Все по дедушке Фрейду, все по науке, никакой моралистики. Помоги себе сам, как говорится. Учтите, ребята, стресс – причина почти всех болячек, а поскольку наша жизнь и есть стресс, то украсить ее маленькими тайными радостями – то, что доктор прописал.
Вовка не заставил себя ждать и уже в половину восьмого появился в коридоре.
Катька радостно побежала к нему и начала делиться свежими воспоминаниями, заполнив воздух новым приступом болтовни. Сорокин взял ее на руки, прошмыгнул в мою бывшую комнату и осторожно присел на краешек дивана. Вернулись братаны, и все, кроме Катьки с Вовкой, собрались на кухне уничтожать пироги. Я поучаствовала в повторных расспросах об отдыхе ровно пять минут и отправилась к Вовке с ребенком. Катька уже слезла с его колен и расковыривала коробку с новой куклой. Барби оказалась очень большой и дорогой, в комплекте прилагались несколько платьев и туфель. Сорокин сидел сгорбившись и делал вид, что участвует в освоении новой игрушки. Увидев меня, он тут же перешел к делу:
– Лен, ну так как? Что ты решила?
– Вова, тут нечего решать. Ты все уже решил за меня несколько недель назад. Напрягись и вспомни тот прекрасный пьяный вечер. Назад дороги нет.
Я поглядывала на Катьку. Как хорошо, что дети в шесть лет еще не очень вникают во взрослые разговоры.
– Лен, я тебя умоляю, я без вас не смогу. Я все сделал, что мог. Уже и школу нашел, и машину тебе присмотрел.
– Вова, не притворяйся тупым, ты ведь прекрасно понимаешь, что произошло.
– Лен, я уже все. Забудь про это. У Катьки день рождения скоро. Давай попытаемся.
Я отошла к окну. Из открытой форточки парило, как из печки. Вот это лето, настоящий парниковый эффект.
Я уже знала, что слаба. И знала, что сейчас мы соберем немногочисленные летние вещи, медицинскую форму, книги и отправимся домой. А там меня будет ждать прекрасная перспектива: завтра весь день буду выгребать грязь и стоять у плиты перед дежурством. Вовка будет в порядке, останется на воскресенье сам с ребенком, все пойдет хорошо, и в понедельник я со спокойной душой в обед заберу у мамы Катьку, которую он, совершенно трезвый, передаст ей перед работой. И так будет, наверное, долго. И так будет сколько? Может, всегда? А вот об этом сил думать не было. Поэтому не сегодня.
Так оно все и произошло. Домашние ничего не стали выяснять, за что я им была безмерно благодарна. Даже мама, которая несправедливо обладала наименьшей информацией из всех.
Суббота прошла даже несколько не по плану, разбавившись вечерним походом на мультики в ближайший кинотеатр и неожиданным появлением свекрови проведать единственную внучку. Мадам Сорокина обладала гигантской интуицией и появлялась только тогда, когда не имела никаких шансов услышать что-то пессимистичное.
Уложив Катьку, я неожиданно вспомнила о самом неприятном: семья означает не только совместное проживание, но еще и секс. В ту же секунду захотелось отмотать этот проклятый фильм обратно, собраться с силами и остаться у родителей.
Однако Вовка прочел на моем лице полную отчужденность и заперся перед сном в ванной практически на час: сидел там так долго, что, когда залез в кровать, в мое притворное сопение вполне можно было поверить. Я находилась на грани реальности, и мне страшно захотелось увидеть деда, хотя бы во сне вцепиться в его большие, измученные подагрой руки. Но дед не пришел.
Время пролетело незаметно. Будни были заполнены однообразием мелких семейных событий и отсутствием гармонии в душе; с одной стороны – предшкольными хлопотами, а с другой – тихими семейными субботами на Финском заливе в компании семейства Асрян.
