Эддисон вскрикнула, почувствовав, как мобильник выскальзывает из рук. Она попыталась брыкаться, локтем влепила Чаку в челюсть, заставив его захлебнуться матом, но в конечном счете тот все же оказался сильнее. Заломив Эддисон кисти за спиной, он выхватил телефон.
Забрав потенциальную улику, Чак швырнул Эддисон к дивану с такой силой, что от удара у нее перехватило дыхание. Эддисон приземлилась прямо на полыхающий диван, ощутила жар на щеках и запястьях и удушливый запах гари. Вопя от боли, она откатилась как можно дальше от огня, но все равно получила ожоги. Руки и шею пекло, от дыма в глазах стояли слезы. Эддисон протяжно заскулила.
– Эдди! – закричал Лиам, подбегая к ней и уволакивая куда-то.
– Я не вижу! Я ничего не вижу!
– Все в порядке, Эдди! В порядке! Это пройдет, слышишь? – Лиам помедлил, а затем добавил: – Где этот урод?
Эддисон часто-часто заморгала, слезы стали спасительной влагой. Спустя полминуты к ней и правда стало возвращаться зрение. Ной сидел на полу и пытался отодрать расплавленную штанину, с одной он уже справился. Викторию Эддисон не смогла отыскать за пеленой едкого дыма, но вдруг та закричала:
– Лиам, осторожно!
На голову Лиама обрушился старый проигрыватель. Эддисон показалось, что в этот момент время просто замерло. Она отчетливо видела, как закатились глаза Лиама и как дрогнули его губы. Он обмяк и рухнул, словно нагруженный картошкой мешок. Лиам распластался на полу, будто этот удар вышиб из него дух.
Все нутро Эддисон сжалось от этой картины. От вида крови на затылке лучшего друга она впала в ступор. Ее руки затряслись, ноги стали непослушными и ватными. Эддисон осела на пол, не в силах отвести шокированного взгляда от Лиама. Медленно, словно одурманенная крепким алкоголем, Эддисон подползла к нему и коснулась раны на его голове. Пальцы Эддисон вмиг окрасились в багровый цвет.
Поглощенная страхом, Эддисон все же заставила себя посмотреть на Чака. Мужчина возвышался над ней и Лиамом, словно вековое дерево по осени – изломанное и иссохшее от старости, но высокое и вселяющее ужас. Эддисон показалось, что Чак снова попытается навредить Лиаму. Она бросилась на Лиама, прикрывая его собой и закричала, надрывая горло:
– Не смейте его трогать! Оставьте нас в покое!
Наблюдая за истерикой Эддисон, Чак мерзко ухмыльнулся. Он потешался, впитывая в себя страдания, наслаждаясь каждым всхлипом Эддисон и брошенным испуганным взглядом. Но удар Ноя, прилетевший неожиданно, немного сбил с него спесь. Ной врезался в отчима и протаранил его, отодвинув от ребят на несколько ярдов. Чак упал, запнувшись обо что-то на полу. Грубо ругаясь, Чак схватился за обожженные голени Ноя. Ной взвыл от боли и в ту же минуту получил от Чака под дых. Воспользовавшись преимуществом, Чак перекинул Ноя через себя и поднялся на ноги.
– Сучьи выродки! – вскричал он. – Хотите по-плохому?! Я преподам вам урок! Вы сами вынудили ме…
С дикими воплями Виктория прыгнула Чаку на спину, прерывая его тираду, и принялась колотить отчима изо всех сил. В какой-то момент она вцепилась ему зубами в ухо, Чак свирепо взвыл. Он резко наклонился и скинул Викторию с себя.
– Виктория, твою мать! – сквозь зубы заорал Чак.
Он сделал пару шагов и с размаху зарядил Виктории прямо в живот. Она закашлялась, скрючившись, словно испуганная гусеница.
– Никогда больше не смей так делать!
Подняв Викторию за предплечья, Чак ударил тыльной стороной ладони ей по лицу. Эддисон закричала и попыталась встать, но снова рухнула на Лиама.
– Я научу тебя хорошим манерам, – прорычал Чак. Одним рывком он закинул Викторию себе на надплечье. – Но не здесь!
Чак развернулся и быстрым шагом направился к выходу из сарая. Эддисон снова сделала усилие, чтобы подняться. Превозмогая боль во всем теле и громко кашляя от гари, она двинулась вперед. На заплетающихся ногах Эддисон волочилась за Викторией и ее отчимом, сшибая мебель на своем пути и откидывая ее в сторону. Глаза щипало, легкие саднило так, что больше не хотелось делать и вдоха. Врезавшись в закрытую дверь, Эддисон поняла, что Чак их запер в сарае и оставил на верную смерть.
– Нет… – прошептала она еле слышно. – Боже, нет…
Языки пламени перебирались с одной вещи на другую. Огонь разгорался очень быстро. Спустя недолгое время он распространился почти по всему сараю.
– Мы сгорим заживо, – проскулила Эддисон, прижимая к своей груди окровавленную голову бесчувственного Лиама.
Они втроем забились у черного входа, усевшись на пол в самом углу. Эддисон и Ной перетащили Лиама, сделали баррикаду от огня из холодильника и обеденного стола со стульями. Из-за этого оба совсем выбились из сил.
– Мы отключимся раньше и задохнемся от угарного газа, – прохрипел Ной сквозь зажатую у носа тряпку.
– Успокоил, – буркнула та.
Ной обреченно обнял Эддисон и поцеловал в висок. Вытерев слезы Эддисон, он провел пальцами по ее потрескавшимся губам и слегка опаленным кудряшкам.
– Прости, Липучка. Мне очень жаль, что в тот день ты наткнулась именно на меня и поцеловала… Я так тебя подвел.
