– Он знает лишь то, что я ему сказал. А я мог и скрыть некоторые вещи от него. Вообще-то я уже неоднократно вот так выбирался наружу, но все эти вылазки и тела, что мне доставались, были бесполезны. Можно сказать, я по-прежнему оставался в тюрьме, но уже из плоти. Я не мог влиять на мир, только еще вдобавок не мог обращать людей. Приходилось ждать по десять лет, чтобы вернуться сюда и снова получить возможность обращать. Поэтому я пытался заполучить долгожителей, но вы все оказались несгибаемыми. Мне пришлось похоронить надежду выбраться на свободу в сильном теле, как вдруг ко мне в голову пришла гениальная идея…
Он зашелся смехом, будто через сомкнутые губы.
– Я подумал: если у меня не получается
– И ты… – Тень боялся произнести это вслух. От одной мысли бросало в дрожь. Да как можно совершить такое?
– Ребенок, – закончил за него Зотис. – От союза долгожителя и простой девушки. Полукровка – это уже другое дело. Кстати, возможно, он даже может прикасаться к тебе. В пепел он не обратится, хотя, возможно, каждое такое прикосновение будет причинять ему боль. Так или иначе Курта самого по себе мало, чтобы действительно противостоять такому самоотверженному гуманисту, как ты.
Тень знал, что услышит следующим.
Нет, нет, нет!
Такая жестокость по отношению к собственному ребёнку просто не могла уложиться в его голове.
– Я воспользовался очередным отказником, женился, зачал ребёнка и тут же ушел. Женщина вышла замуж за другого. Вдвоем они скрывали от мальчика, кто его настоящий отец. Однажды в день рождения, когда в одном месте собрались все его близкие, на них всех напала некая аномалия…
– Ты послал ее туда, – осознал Тень.
– Да, и она сделала все как надо. Довела мальчика до отчаяния, и я смог с ним связаться, указать пальцем на того, кто мне нужен… И он тебя возненавидел. – Зотис удовлетворённо вздохнул. – И вот Курт уже мой. Как сын, как марионетка и как мой новый сосуд, наделенный силой, с которой можно одолеть моего злейшего врага.
– Ты просто чудовище! – воскликнул Тень. – Как ты мог?!
– Не драматизируй, Мируэль. Ведешь себя, словно пятнадцатилетний наивный юнец, – он усмехнулся. – Хотя, впрочем…
– Курт все равно меня ненавидит. Пока это так, ты не сможешь…
– Ненавидит? – Зотис отвел глаза. – Разве тем, кого ненавидят, доверяют то, что дорого? Как та девочка. Ты не думал, почему он решил встретиться именно с тобой? Последний ваш разговор не навёл тебя на мысль, что Курт вот-вот тебя простит?
Тень стоял в полном замешательстве, боясь признать: да, заметил. Ещё пять минут назад он убеждал себя, что мир между ними возможен, но теперь эти мечты превратились в бледную дымку.
– Я думал, он отпустит ненависть к тебе еще после вашего с Кларк объяснения, но… есть еще Хантер. И он подпитывает его злость.
– Зачем ты рассказал мне обо всем этом? – спросил Тень, впрочем, прекрасно зная ответ на вопрос.
Его хотели увидеть побежденным. Хотя бы в этой битве. Уже это, очевидно, доставляло Зотису неописуемую радость.
– И что же, расскажешь Курту правду, чтобы он окончательно тебя простил и я завладел его телом? – усмехнулся Зотис. – Или будешь молчать и ждать, когда он придет за тобой? Как я хочу, чтобы Курт отпустил желание мстить, так и Хантер хочет, чтобы он и дальше стремился к этому. Любой вариант приведет к одному исходу – твоей гибели. Убьет ли тебя Курт лично или же это сделаю я его руками – ты все равно умрешь. Это беспроигрышный для меня вариант. Я больше верю в то, что он тебя простит. Курт старается, но не может противиться своей совести. Эта встреча на площади – не просто способ передать девочку. Это неосознанная попытка узнать тебя получше, чтобы разобраться в себе. Он уже начал сомневаться. Я вижу это по трепету его души.
