Что же оказалось в итоге? Хваленая система СЫЧ не была приспособлена для автоматического заполнения подписных листов персональными данными. Проще говоря, она только собирала данные. Мы врали людям, что им останется только оставить подпись и у их нынешнего визита есть целесообразность. Если бы произошла регистрация кандидата, штаб попал бы в щекотливую ситуацию. Не было бы никакой разницы между ранее верифицированным сторонником и впервые пришедшим. Операционист заново и вручную вбивал бы паспортные данные человека в пустой подписной лист. Позора и серьезных скандалов было бы не миновать.
И тут встает резонный вопрос: на что рассчитывал Волков? Всё просто. Руководство кампании изначально воспринимало возможные итоги кампании реалистично и, следовательно, строило всю систему без расчета на регистрацию. Обыкновенный «лохотрон» по своей сути и содержанию: успеть хорошенько набить базу свежими сторонниками, чтобы потом использовать ее на региональных выборах, «бомбить» просьбами о донатах, играть мускулами перед основными спонсорами и уничтожать демократических оппонентов на праймериз. Ни про какую «регистрацию кандидата» никто всерьез в руководстве не думал.
Важным моментом здесь было и занять сотрудников в регионах, показать видимость и цикличность работы. И самое важное - затащить людей в штабы. К середине лета в подавляющем большинстве штабов было, что называется, хоть шаром покати. Редкие и скучающие местные сотрудники, крохотные объемы агитации. Картину хоть как-то спасали нечастые инциденты с полицией.
Политическое содержание «верификации будущих подписей» вызывало еще больше вопросов. Федеральный штаб запустил большую медийную волну: «люди, срочно езжайте в штабы и верифицируйте свою будущую подпись». Тогда уже почувствовался некий диссонанс: надрываются все, кроме главного. Навальный был очень умерен в призывах идти и «оставлять подпись», как будто это был не решающий момент во всей кампании. Обсуждая это между собой, сотрудники списали это явление на желание «выстрелить» хорошими темпами ближе к октябрю. Мол, и за два месяца успеем всё собрать.
Далее федеральный штаб планировал начать тотальный пиар с цифрами верифицированных сторонников. Основной мотивацией для поднятия увядших волонтеров на уличную активность рассчитывали сделать показательные темпы в ведущих регионах, где эти волонтеры хоть в каком-то количестве ещё остались.
С момента начала верификации и до последнего дня кампании штаб усиленно скрывал любую статистику по верификации. Замалчивались федеральные и даже отдельные региональные показатели. Хвалиться было нечем. Раскрой тогда штаб те темпы, на любом этапе до самого декабря, и даже самый упертый оптимист пал бы духом.
Активные волонтеры были очень удивлены такому развитию событий. Из эфиров «Навальный LIVE» их порядком успели приучить, что кампания «Навальный-2018» — самая открытая и честная, соответствующая лучшим мировым стандартным. А тут такое. Волков словно в рот воды набирал, когда следовал очередной вопрос - что с верификацией, сколько уже? Следовали размытые и общие ответы в стиле «всё по плану, верификация успешно шагает по стране». Не будучи дураком, Волков бравировал не актуальной статистикой, а привычным козырем - количеством штабов, в которых верификация была запущена. Количество открытых штабов и задержания волонтеров останутся единственными козырями Волкова, его личным роял-флэшем на случай любой критики кампании.
Даже после окончательного закрытия кампании любые цифры по верификации остались под грифом «секретно». Понимавший всё с самого начала Навальный на финишном отрезке сосредоточился совсем на другом аспекте кампании. В эфирах начался пересказ басни про двести тысяч волонтеров, готовых в любой момент оставить подпись. Картишки посыпались из широких рукавов, как будто и не было долгих месяцев томительной верификации, наглядно показавший всю неэффективность и призрачность кампании. Когда разразился скандал с московским штабом — мое откровенное выступление в декабре 2017 года, — я специально раскрыл реальные цифры собранных подписей по Москве. Их было всего около 14 тысяч. Ничтожно маленькая цифра, учитывая, что помимо 7.500 «своих» подписей Москва должна была собрать не менее 100.000 так называемых «региональных», тем самым выступив спасительным «федеральным хабом» для регионов с низкими показателями по подписям. И вот, в общей сложности 14.000 подписей по Москве, на которые ушло больше трех месяцев.
