Калуга оставила двойственное впечатление. Уже тогда было видно, что Фонду это не особо нужно, по-настоящему ни организационную, ни политическую душу они в это дело не вкладывали. Навальный очень тяготился всей этой работой на коалицию, ставя только собственный проект «Тагил» и своих кандидатов во главу угла. Но и сама «Демократическая коалиция», в чем ее огромный минус, не выдвигала особых требований к партнерам, а все внутренние конфликты питались эгоистичными устремлениями или дележом полномочий.
Особые кривотолки между Фондом и центром коалиции в лице ПАРНАСа вызывал брендинг. У Навального непреодолимое отторжение вызывал символ партии – бордовый бычок, хотя, конечно, здесь дело было не в бренде, а в необходимости признавать первенство именно ПАРНАСа в коалиции. Вместе с тем, будучи единственной зарегистрированной партией, политическая сила Михаила Касьянова объективно претендовала как минимум на то, чтобы быть «первой среди равных» в «Демкоалиции». Так или иначе, арт-директор ФБК Елена Марус говорила, что наши цвета совершенно другие, и визуальный образ коалиции должен перекликаться с нашем колоритом. Нашим цветом 2015 года был мятный: мятные кубы, мятная агитация, что мы с лихвой реализовали во время костромской избирательной кампании. Подобное «перетягивание одеяла» по брендбуку закончилось тем, что Фонд победил, и бордовый цвет убрали из раскраски «Демократической коалиции». Но, как мне казалось, ПАРНАС затаил справедливую обиду и вернулся к этой проблеме в 2016 году, когда на расширенных праймериз к выборам в Госдуму бордовый все-таки утвердили фирменным цветом. Цветовой диспут станет одним из многих споров, которые в итоге развалят коалицию.
В Калугу во время праймериз однажды приехал Михаил Касьянов, чтобы провести встречу с местными сторонниками и журналистами. Мы ожидали, что он заедет в штаб познакомиться с командой, которая от «Демкоалиции» готовит праймериз, но ни он, ни его окружение не нанесли нам визит. Мы решили, что если гора не идёт к Магомеду, Магомед всё же сам отправится к горе. И мы всей командой пошли на встречу Касьянова в гостинице «Шератон». Там мы обнаружили, что обеспечения безопасности на встрече нет никакого, и туда мог попасть любой человек с улицы. Встречу могли сорвать и банально не закидать Касьянова яйцами. А на подъезде к гостинице как раз уже тёрлись десятки провокаторов с какими-то непонятными сумками, с тортом, с краской, с какими-то вонючими пакетами. Было понятно, что как только Касьянов зайдет, его сразу закидают всем этим добром. Мы, как люди, отвечавшие за регион, по собственной инициативе взяли организацию на себя, поставили фейсконтроль на входе, отсеяв десятки провокаторов, вели переговоры с администрацией гостиницы, чтобы нам выделили дополнительную охрану.
В целом все прошло без эксцессов, но, к сожалению, Касьянов так и не уделил нам внимания. Это настораживало, потому что я не был врагом Касьянова, более того, признавал, несмотря на все трения, в нем самого опытного человека, ставшего со смертью Бориса Немцова и единственным, на кого можно всерьёз рассчитывать в большой политике. Придя к власти, Касьянов был бы, как я тогда считал, единственным, кто смог бы объединить элиты вокруг себя. Этим качеством Навальный похвастаться не мог, он был таким пацаном, который пел нахрапом и пытался «бортануть» того же Касьянова. В подобных условиях я очень удивился, что коалиция развалилась только в следующем году.
По приезду в Москву нас ждал новый вызов. Вместо Татьяны Торочешниковой, планировавшейся изначально, в Кострому поехал Станислав Волков. ФБК вообще не хотел участвовать ни в каких праймериз в Костроме, и теневая договоренность была о том, что первое место займет Илья Яшин. Однако никакой работы с избирателями он там не вел, все бремя того, чтобы Яшин занял это первое место, легло на его питерского друга политтехнолога Андрея Пивоварова. Пивоваров обосновался со своей командой в Костроме и уже заранее готовился к сбору подписей после запланированной победы Яшина на праймериз. Яшин по этому плану занимал первое место, второе решили отдать настоящему мужику, иначе не скажешь, Владимиру Андрейченко, по виду напоминавшему честного работягу. Был еще некий Николай Сорокин, достаточно перспективный, как мне тогда показалось, местный политик, но и он сразу в кулуарном разговоре заявил, что у него здесь планов нет. Остальные кандидаты были совершенно лишены амбиций и числились в списках ради галочки.
Я был обескуражен, мне казалось, что мы едем для того, чтобы в решающий момент повысить количество избирателей на праймериз. Мне, человеку с демократическими взглядами, который относился к этому не только и не столько как к работе, сколько как к возможности менять мир вокруг, это было странно. Потому что, делая такой прорыв политике, делая эти праймериз, мы наступали на те же самые российские грабли. Играя в договорные игры и подтасовки, мы по сути обманывали своих сторонников, сами становясь тем самым драконом из сказки. Ну или «коалицией жуликов и воров», если угодно.
