Навальный императивным указом отправил Георгия Албурова на север Москвы, где тот практически никогда не жил. Албуров обитал где-то в Тимирязевском районе, а работать ему нужно было на Соколе. Албуров очень этим тяготился, и ему явно не хотелось куда-то уезжать в сторону от привычного маршрута дом-ФБК-дом. К тому же по округу хотели выдвигаться Юлия Галямина и Галина Хованская, они шли от других партий, но обе были «рукопожатными» для коалиции. Навальный говорил, что только Жоре под силу справиться с этими людьми. Албуров был в абсолютно привилегированном положении, люди задавались вопросом: «За что? Почему он особенный?» И действительно, мы всю дорогу жужжим всем нашим сторонникам и волонтёрам про меритократию, выставляя ФБК как живое воплощение оной, а по факту живём по совсем другим принципам. Албуров был самым антимеритократичным кандидатом, которого только можно себе представить, но было понятно, что именно на него пойдут все ресурсы.
Также в команде кандидатов на выборах в Госдуму был Николай Ляскин. Он был амбициозен и перспективен, ведь его конек – общение с людьми, избирательный процесс, встречи, мотивация. Он был одним из немногих в Фонде, кто понимал жизнь и ходил своими ногами по земле, он мог найти общий язык, что называется, и с бабушками, и с девушками. Хотя над Ляскиным подтрунивали, что его электорат — это тётушки за сорок, у него не было «своей» возрастной группы, он был очень универсален и человечен. И я, сам будучи кандидатом, больше всех ему сочувствовал, хотя руководство и навязывало между нами конкуренцию.
Ляскин взял совершенно нехарактерный для себя округ – Бабушкинский, в него входили районы СВАО, несколько районов ВАО с базовыми районами – Сокольники и Алексеевский-Останкинский. Это были старые районы Москвы, и по приоритетности его округ стоял после албуровского. При этом с самого начала было известно, что по Бабушкинскому округу идёт Сергей Митрохин от «Яблока». Навальный в начале обещал даже по старой памяти решить с ним все проблемы, но так ничего и не сделал. В итоге вышло так, что Николай был единственным из нашего пула кандидатов, кто провел настоящую избирательную кампанию, будучи уже зарегистрированным кандидатом, и не снялся с праймериз.
Ляскин был председателем московского отделения Партии прогресса и наряду со мной активно занимался партийными делами, его авторитет был очень высоким. Он был бессменным и безальтернативным председателем, его достаточно дежурно каждый раз переизбирали, но, несмотря на всё это, команда у него была меньше моей. Коля был человек-одиночка и не стремился наращивать вокруг себя команду. Он был в политике еще с середины 2000-х годов - гигантский опыт, какого не было ни у кого из кандидатов. Николай был мастодонтом оппозиции, но от него чудес никто не ждал, он должен был просто показать достойный результат и ничего не испортить.
А ещё был я, человек абсолютно новый, который жаждал всем и всё доказать. Сам Навальный говорил, что вот, настал твой звездный час, поэтому показывай нам, что ты достоин. У меня была бешеная мотивация: и проявить себя, и сохранить команду, которая у меня уже была собрана и обкатана. Я старался больше работать с людьми, с различными протестными группами, я был единственный, кто начал работать и с дальнобойщиками. Своей повесткой я выбрал защиту людей. Я понимал, что раз уж я занимаюсь правозащитой и у меня есть проект «Прогрессивное право», то надо и дальше следовать выбранной линии.
