Сам же Алексей на эти выборы не собирался, основную ставку он делал на предстоящую президентскую кампанию. А в рамках подготовки к думской кампании он вёл себя скорее как Большой брат, наблюдающий и дающий советы. Даже Леонид Волков всё реже брал на себя менторские функции: все по сути осуществлял сам Навальный и невидимый Рубанов, который к 2016 годов, казалось, не только возглавляет ФБК, но и может манипулировать непосредственно Навальным. Рубанов мог принимать судьбоносные для всех наших проектов решения, Навальный ему не перечил и чувствовалось, что «хунта» ФБК подминает под себя своего создателя. Семьи Рубанов-Марус, с «Женсоветом» в придачу, и Волков-Бирюкова тотально управляли Фондом. Сам Навальный был уже не тем Навальным, который вёл Фонд до 2013 года, когда в каждом углу чуть ли не его святой лик висел, а при его появлении все замирали. ФБК, будучи изначально просто монархией, превратился в конституционную монархию, с боярской свитой (или кликой), которая делала короля. Позже случались внутренние коллизии, когда становилось очевидно, что эти люди берут на себя больше, чем Навальным им это изначально позволял. Помню, как на одной из расширенных летучек Елена Марус совсем забудется и в присутствии Навального начнет подвергать обструкции его действия. Он попытается ей возразить, но она, повышая голос, будет продолжать говорить дальше. И выгадав момент, Навальный, используя все чудеса своей обычной дипломатии, скажет: «Елена, помолчи, когда я говорю». В более ранние годы было бы невозможно представить себе подобную ситуацию.
Анна Бирюкова тоже вела себя как небожительница. Когда она начинала говорить на летучках, все замолкали, хотя до этого в коллективе бывала воздушная атмосфера и было принято параллельно с разговорами и смеяться и шептаться. Но она суровым тоном Надежды Крупской начитывала свои мысли. Как будто это не просто Анна Бирюкова, которая пришла совсем неопытной девочкой в Фонд, а львица социологии, такая Стервелла де Виль из мультфильма «101 далматинец».
Другим старым «звездам» было тяжело в новой конфигурации. Прежде всего страдала, наверное, Любовь Соболь. Чувствовалось, что она не могла ни в эмоциональном, ни в управленческом плане найти своё место после того, как в 2013 году Роман Рубанов стал вместо нее директором ФБК и привёл команду новых проект-менеджеров, которые Соболь уже не подчинялись. Кампания в Госдуму была для Соболь новым вызовом и возможностью вернуться в ближнюю орбиту Навального и оппозиционный бомонд в целом, взяв реванш за то фиаско, которое она потерпела в 2014 году, когда не смогла собрать подписи для регистрации кандидатом на выборах в Московскую городскую Думу. Кроме того, тогда в кулуарах ФБК ходили разговоры, что Соболь вообще могут уволить. Рубанов был холоден и совсем к ней не расположен, начал набирать аппаратный вес всегда демонстрирующий Рубанову лояльность Иван Жданов, а с ним у Соболь отношения были довольно натянутыми.
Всё это, конечно, было незаметно со стороны, широкие сторонники об этом знать не знали, но в Фонде бурлили интриги. Завершался этап становления гегемонии Рубанова-Волкова. При том, что последний формально вообще не был сотрудником ФБК: по легенде, он внезапно вернулся из Люксембурга, сказав, что продолжит заниматься своим загадочным бизнесом здесь, при этом он целыми днями «тёрся» в Фонде, строчил посты в блог и подключался к различным кейсам, даже когда его об этом не просили. И если Рубанов — это были финансы и управление, в том числе и над Навальным, то Волков был замполитом, который всегда мог объяснить любую политическую задачу на примитивном уровне (на высоком-то её объяснял Алексей: кого любить, а кого ненавидеть). При этом в кампании по выборам в Госдуму Волков вёл себя достаточно отстранённо. Говорили, что по нему сильно ударил трескучий провал в Костроме. Он чувствовал, что успех 2013 года постепенно улетучивается, и теперь всё больше говорят про злосчастные 2,2% Ильи Яшина в Костроме, которые списывают на Волкова. Все, начиная от последнего волонтёра и заканчивая топовым менеджерами, понимали, что Кострому проиграл тренер, а не команда. Поэтому Леонид Волков не мог снова попасть впросак в выборных делах.
