Перебивая чувство мандража, мы с ребятами кидали друг другу шутки, курили отцовский самосад, и распивали «Ситро», задолго привезенный с гражданки. Не много погодя старшина Чуранов, прошел в расположение барака. Дав команду на построение, он зачитал нам наши долгожданные результаты. Называл только те фамилии, которые через пару дней, будут допущены до второго экзамена. Слава богу, по счастливой случайности, и по невезению того парнишки, который неуклюже выронил книгу, я получил готовый ответ на вопрос, тем самым был допущен до следующего этапа. Вот уж и в правду говорят, не было счастья да несчастье помогло! В тот день, не сдали четырнадцать человек – это около семидесяти процентов нашего личного состава. Вскоре они покинули расположение школы, а мы тем временем, продолжали переживать за следующий экзамен. Через два дня, когда наступил экзамен, Егорка столкнулся с той же проблемой что и я на предыдущем экзамене. На этот раз экзамен принимал уже заместитель полковника Земскова – майор Нарыжный. Русский язык, для меня был любимым предметом. На доске, уже аккуратным и красивым почерком майора, была написана тема диктанта. Держа в руках первый том Л.Н. Толстого «Война и мир», товарищ майор читал его нам однократно в среднем темпе. На этот раз было проще. К счастью, я прекрасно знал всю пунктуацию и орфографию, и мне было без труда расставлять знаки препинания в написании услышанного текста. Егор, долго колеблясь, писал без знаков сплошным текстом. Я заметил его беспокойство, и бросился ему помогать в тот момент, когда Нарыжный, завершив свои чтения, дал несколько минут на проверку написанного. Майор подошел к окошку, и встретив там глазами начальника медсанчасти, шедшую по тропинке, слал ей воздушные поцелуи. Тем временем, я выхватил у Егора лист и быстро расставив все знаки препинания, вернул обратно. Майор резко обернулся к нам, и с довольной физиономией, попросил сдать работы, добавляя, что результаты будут известны так же, как и предыдущие. Сложив свои диктанты ему на стол, мы так же проследовали в столовую. Егор свойственному его воспитанию, следуя моему примеру, начал отдавать мне свою порцию. Обед был конечно шикарен, и так как я страстный любитель поесть, мысленно хотел принять его благодарность и за обе щеки уплести дополнительную тарелку борща и тарелку пшенной каши с мясом. Но показав своё воспитание, я со всей взаимностью вернул обед. Мы долго смеялись над этой ситуацией, после чего отправились в расположение.
К восьми часам вечера, старшина, явившись в барак, опять же огласил наши результаты, давая всем положительную оценку. На этот раз остались все.
Впереди очередное испытание по физической подготовке, и мы готовились к нему с особой страстью.
Чуранов гонял нас до такой степени, что потом было трудно добраться до своей постели. И в таком режиме мы занимались целых два дня.
