Но сейчас ей было не до того. Уильям зашел за ней, чтобы вместе отправиться к двойняшкам и оповестить их о диагнозе. Сильвия говорила, что ему необязательно идти с ней, но он настоял на совместном визите. Уильям стал тверже с тех пор как две недели назад узнал об ее болезни. Что-то в нем изменилось, и он следил за тем, чтобы его слова и поступки не отклонялись от избранного им маршрута. Сильвия знала, что маршрут этот связан с ней, только не понимала, куда он ведет. В последнее время она себя чувствовала этаким краном, из которого по капле истекают ее силы, и уже не пыталась все понять. Пусть будет как будет. Может, умирание в том и состоит, чтобы не вмешиваться в череду событий?
Держась за руки, они пешком дошли до супердуплекса. Была середина октября, листья меняли окраску. «Ох, какое дерево!» — подумала Сильвия, проходя мимо старого дуба. Потом заметила красного кардинала, усевшегося на крышу автомобиля. День выдался пасмурный, но в левом краю неба проглядывал голубой треугольник. Уильям и Сильвия молчали, без слов понимая друг друга.
Двойняшки встретили их в дверях дома Эмелин, обе озабоченно хмурились. Пару дней назад Сильвия попросила сестер приехать, сказав, что надо кое-что обсудить. Вчетвером они прошли в кухню (Джози была на работе, Иззи — неведомо где), и там Сильвия обрушила на сестер свою новость. Она вспомнила, что однажды уже собирала двойняшек, чтобы оглушить их нежеланным известием, сдвоенным ударом того дня стало сообщение, что все они лишаются Джулии, точно улетевшего воздушного шарика. По сию пору Сильвия была признательна сестрам за то, что простили ее, и чувствовала себя ужасно от того, что вновь разбивает им сердце. Слава богу, сегодня нет Иззи, у нее была своя квартира-студия, но она, по старой памяти, частенько ночевала то в одной, то в другой спальне супердуплекса. Говорить еще и с ней было бы сверх всяких сил, которых хватало лишь на постепенное продвижение медленным шагом в неведомое. Сильвия понимала, что надо бы известить мать, однако ей не хватало духу. Позже, когда станет совсем плохо, она позвонит Розе сама или попросит кого-нибудь из сестер.
Когда Сильвия облекла новость в слова, реакция каждой из двойняшек была противоположна тому, какая от них ожидалась: Цецилия расплакалась, Эмелин разозлилась.
— Нет! — закричала она. — Это невозможно! Так неправильно!
— В этой ситуации вообще нет ничего правильного, — сказал Уильям.
— Ты проверила диагноз у Кента? — спросила Цецилия.
Сильвия кивнула. Поразительно, как все они ему верили. Кент был всего лишь спортивный врач, даже не терапевт и уж тем более не онколог, но сестры звонили ему, когда у них поднималась температура, или отправляли фото пореза на руке, чтобы сказал, надо ли накладывать швы. Доктор — это был его незыблемый образ, и вся семья Падавано, а также его многочисленные друзья взирали на него с надеждой, предъявляя свои раны и симптомы, и в глазах их читался вопрос «Ты меня вылечишь?»
Эмелин металась по кухне, Цецилия вытирала слезы, хотя тотчас набегали новые.
— Это должно было случиться со мной, — резко сказала Эмелин.
Сестры уставились на нее.
— Почему? — удивилась Цецилия.
— Потому что Бет — моя роль, не ваша. Я всегда знала, что умру первой. — Голос ее стал мягче. — Мы с ней похожи. Я такая же тихоня и домоседка.
Сильвия изумленно смотрела на сестру. Эмелин написала книгу своей жизни, но тут вмешалась Сильвия, переделав ее финал. Наверное, еще в детстве Эмелин решила, что все будет по ее плану. Она всегда опекала сестер, то есть брала на себя их боль. Если бы понадобилось, закрыла бы их своим телом от пули. И вот — весь сюжет наперекосяк.
— Прости, Эмми, я не нарочно, — сказала Сильвия.
— Но ведь Бет — вымышленный персонаж, — робко сказал Уильям.
— Это ужасно! — воскликнула Цецилия.
— Невыносимо! — подхватила Эмелин.
На Сильвию навалилась страшная усталость. Казалось, кровь ее загустела. «Точно такие же чувства у нас вызвал отъезд Джулии, — подумала она. — Но потом мы привыкли, что ее нет. Значит, вы привыкнете и к моему отсутствию».
С открытой книгой в руках Сильвия сидела в кровати. Клонило в сон, но прикосновение к бумажным страницам давало ощущение покоя. Встреча с сестрами отняла много сил, но, слава богу, с этим покончено. Уильям просто лежал рядом; если он был не в настроении читать, то не притворялся, будто читает, и Сильвии это нравилось. Сама она не расставалась с книгой, которая, кроме своего прямого назначения, служила ей щитом, позволяя спрятаться за ней и думать о своем. Уильям же брал книгу, лишь когда хотел познакомиться с ее содержанием.
— У тебя и сестер так много точек соприкосновения, — сказал Уильям. — Я все никак не привыкну к вашей насыщенной истории.
Сильвия внимательно смотрела на него. Похоже, он что-то вспомнил из собственной давней истории и нашел свою точку соприкосновения.
— Ты думаешь о своей сестре?
Уильям чуть усмехнулся:
— Как ты догадалась? Я уже очень давно… не вспоминал о ней.