В тот день Араш вел свой семинар. Узнав о болезни Сильвии, Уильям пропустил несколько занятий, но пора было возвращаться к работе. Еще за квартал он увидел на площадке Кента, Араша и группу игроков. Там же была Иззи, она разговаривала с юной баскетболисткой. Кое-кто из этих ребят посещал старшую школу, где она работала. На пенсии Араш продолжил вести занятия на площадке, но также работал в школьных командах нескольких государственных школ. «Если мы поможем хотя бы одному парню…» — сказал он, уговаривая Уильяма и своих друзей поддержать его затею. Все согласились, понимая, что такая помощь очень важна.
— Привет, Уильям! — крикнул Араш.
Кент помахал ему с середины площадки, явно радуясь встрече. Баскетбольные мячи стучали о бетон, и Уильям попытался сосредоточиться на звуке. Кольца на щитах были без сеток, но он представил шорох, с каким мяч пролетает сквозь корзину. Только подойдя поближе, Уильям понял, что людей там было больше, чем обычно. Лишь теперь среди тренеров и игроков, разминавшихся у края площадки, Уильям разглядел Вашингтона и Гаса. У обоих была настоящая работа — так они с Кентом называли всякую работу, не связанную с баскетболом. Вашингтон работал в отделе статистики городской администрации, Гас преподавал английский язык в средней школе. Раньше ни тот ни другой на уличном семинаре не появлялись.
— Всем привет, — настороженно поздоровался Уильям.
— Хорошо, что ты пришел, — отозвался Араш, и остальные — Кент, Вашингтон и Гас — согласно закивали. Иззи, игнорируя Уильяма, беседовала с юной спортсменкой. Уильям ощутил благодарность к племяннице. Она, конечно, знала о тете, но не стала говорить с ним об этом прилюдно.
Уильям сел на трибуне. Сегодня он не собирался заниматься с ребятами, он просто пришел поддержать парней. Его мрачность дисциплинировала ребят.
К нему подсели Вашингтон и Гас.
— Рад тебя видеть, дружище, — сказал Вашингтон. — Как там «Быки» в этом сезоне?
— Я балдею от Пуха, — подхватил Гас. Он говорил о главном приобретении команды — Деррике Роузе по прозвищу Пух. — Он может стать вторым Джорданом.
Чикагцы мечтали о появлении такого игрока с тех пор, как девять лет назад Майкл Джордан покинул «Быков». Всякого новичка в команде тотчас придавливало грузом возлагаемых на него надежд.
Уильям глянул на друзей:
— Как я понимаю, вы здесь, потому что Кент рассказал вам о Сильвии.
Вашингтон и Гас, ничего не отвечая, уставились на площадку, где носились ребята.
— Кент — голова, — сказал наконец Вашингтон. — Он знал, что нас ты не прогонишь.
Будь у Уильяма силы, он бы улыбнулся хитроумию друга. Кент был важной частью его жизни, с ним можно не заботиться о тактичности. Но Уильям считал себя в долгу перед остальными друзьями, которые когда-то целые сутки его искали и спасли. Он всегда старался оказать им услугу. Дважды помогал Вашингтону сменить квартиру, каждый год выступал перед юными баскетболистами из школы Гаса. В один год у двух других бывших соратников по команде случились приступы аппендицита, и Уильям обоих отвозил в больницу. Он был запрограммирован только на благодарность к этим двум высоким мужчинам, сидевшим рядом с ним.
— Не надо ничего говорить, Уильям, — сказал Гас. — Мы просто посидим, посмотрим, как играют ребята. На следующей неделе опять придем. Но если хочешь что-нибудь сказать, валяй.
— Черт-те что! — Уильям огляделся, словно ища выход, которого, конечно, не было.
— Вот именно, — сказал Вашингтон и похлопал его по колену.
Прошло десять дней, после того как Цецилия и Эмелин узнали новость. В обеденный перерыв Сильвия вышла из библиотеки, чтобы купить рожок мороженого. Это была ее новая привычка. Прежде она твердо считала, что мороженое и пончики предназначены исключительно детям, но теперь, отказавшись от любых правил в питании и стряхнув с себя чувство вины в связи с этим, поняла, что это ее любимое лакомство. И теперь каждое утро заходила в дорогую, восхитительно пахнущую кондитерскую за пончиком, а в обед покупала рожок мороженого. Ларек с мороженым находился в трех кварталах от библиотеки, и улицы, по которым шла Сильвия, были до того знакомы, что представали не чередой домов и магазинов, но цепью воспоминаний. Вот на этом бордюре они сидели с Цецилией, и та сказала, что беременна. А вон там на углу, где сейчас прачечная самообслуживания, прежде была мясная лавка, в которой Роза обменивала особые греческие кабачки, выращенные в своем огороде, на мясо. Проходя мимо своей первой квартиры, Сильвия запрокидывала голову и смотрела на ее окна. Она любила это жилище, где впервые разделась перед мужчиной. Забавно, что прямо через дорогу находилась автобусная остановка с рекламой электрической фирмы Эрни. С рекламы улыбался Эрни — раздобревший и усатый. Сильвия знала, что вместе с женой и четырьмя сыновьями он живет в этом районе. Одни события время стерло начисто, другие превратило в яркие воспоминания, вихрем возникавшие в каждой такой прогулке.