В ответ на ее порыв Эрни, улыбаясь, ткнулся носом в ложбинку меж грудей.
— Пару лет назад в библиотеке я писал контрольную, — глухо проговорил он. — Ты появилась из-за стеллажей и так глянула на меня, как никто еще не смотрел. Я вытаращился, потом встал и пошел к тебе.
— И мы целовались. — Сильвии нравилось это воспоминание, нравилось то, что происходило сейчас, нравилась она прежняя.
— Угу. В самые паршивые моменты жизни я знал, что могу прийти в библиотеку и поцеловать тебя. — Эрни чуть отстранился. — Но однажды я увидел, как ты целуешься с другим парнем.
Сильвия покраснела.
— Я тебя не заметила.
Эрни опять навалился на нее. Сильвия прижалась к его плечу.
— Я разозлился. Сперва. Но я же не имел прав на тебя. Мы не были парой. Но когда ты пригласила меня к себе, я опять вспомнил того парня. И подумал… не побывал ли он здесь раньше меня.
— Нет, ты первый. — Сильвии вдруг стало грустно, и голос ее прозвучал печально. Правда ли, что голый человек не может управлять своим голосом? Что, если голос тоже становится голым? — До тебя никого не было.
Она постаралась придать тону ровность, однако вздохнула с облегчением, когда Эрни собрался уходить — ему спозаранку на работу.
— Может, завтра вечерком увидимся? — сказал он.
Сильвия неопределенно хмыкнула.
Она проводила его, неуклюже помахав на прощанье. Потом улеглась на матрас и закрыла руками лицо. В мыслях ее царил сумбур: смущение, радость от того, что секс оказался великолепной штукой, двойственное чувство к Эрни. Он говорил о веселье, и слово это беспрестанно крутилось в голове. Сильвия не считала аморальным отдаться тому, кого не любишь, кто всего лишь нравится, но в душе ее возникло ощущение какого-то иного одиночества. Если б мать прознала о содеянном ею, она бы потащила ее в церковь и заставила весь день стоять на коленях. Однако Роза теперь во Флориде, что тоже своего рода наказание. Сильвия свернулась калачиком и приказала себе уснуть.
Утром ее разбудил телефонный звонок. Она перекатилась по матрасу, взяла трубку и, щурясь спросонья, посмотрела в окно — серое небо в полосках розовых облаков. Рассвет.
— Надеюсь, я не слишком рано, — сказала Джулия. — Алиса уже проснулась, да и ты, я знаю, встаешь ни свет ни заря.
Сильвия зевнула.
— Все в порядке?
— Хочется верить. — Джулия помолчала. — Но кое-что странное случилось.
Тон ее заставил Сильвию сесть, и лишь тогда она сообразила, что все еще голая. Прежде она никогда не спала голышом. «Сейчас выберу момент и скажу о странности, произошедшей со мной», — подумала она, а вслух сказала:
— Что такое?
— Вчера я позвонила на истфак, хотела переговорить с Уильямом, даже не помню о чем. А секретарша, узнав, кто я такая, сказала, что он уже неделю не появляется на факультете и пропустил три лекции, которые должен был прочесть. Мол, декан намерен поставить вопрос о его соответствии должности. Тетка эта меня не любит, все сообщила злорадно.
От слов сестры Сильвия покрылась мурашками и натянула на себя одеяло.
— Я бросила трубку, решив, что она врет. Наверняка что-нибудь перепутала и сдуру огорошила человека подобной ерундой.
— Я тоже так считаю, — сказала Сильвия.
— Ну да, — задумчиво проговорила Джулия, — но она вовсе не ошиблась. Оказалось, что это я плохо знала Уильяма.
Сильвия машинально отметила, что сестра употребила прошедшее время. Вспомнилась пометка на полях рукописи:
— Вечером я спросила, как прошел его день, и он стал рассказывать о своей лекции, о вопросах студентов, о том, с кем обедал в университетской столовой. Я сказала, что звонила на факультет и говорила с секретарем. Он ужасно побледнел… — Джулия помешкала, — и бросил меня.
— То есть как — бросил?
— Оставил записку, чек и ушел.
Это было что-то невообразимое. Известие ударило, точно волна.
— Сейчас я оденусь и приеду к тебе, — сказала Сильвия. — Не переживай, мы во всем разберемся.
— Разбираться не в чем. — Джулия говорила спокойно. — Уильям врал мне целую неделю как минимум. Он больше не хочет жить со мной.
Первую лекцию Уильям пропустил неумышленно. Конец лета выдался знойным, настоящее пéкло. Закончив опрос игроков, который проводил по просьбе Араша, Уильям задержался в спортзале, чтобы посмотреть тренировку. Он понимал, что у него полно забот с учебой и преподаванием, не говоря уже о маленьком ребенке, но ничего не мог с собой поделать. Из парней, проводивших лето в спортивном лагере, он знал только старшекурсников, с которыми играл в одной команде, а ребята с первого и второго курсов были ему незнакомы.
В начале лагерной смены Араш попросил его разузнать о прежних травмах новичков:
— Только ты сможешь это сделать. Они еще не скумекали, кто есть кто в тренерском штабе, и думают, что я могу отстранить их от игры, а потому правды мне не скажут.
— То есть моя задача их расколоть.
— Поведай свою историю, и они тебе откроются.