— Я эгоист. Не попросил тебя больше не приходить, потому что мне было хорошо с тобой. Но вот я выписываюсь, и ты избавляешься от всех хлопот. Пожалуйста, учти это. У меня есть лекарства… — Уильям чуть заметно усмехнулся, — и моя мантра. Постараюсь быть полезным Арашу. — Он помолчал. — Все вы были очень заботливы ко мне. Я не хочу злоупотреблять вашей добротой.
Слова эти угодили ей в самое сердце, словно оно и было целью Уильяма. Рассудком Сильвия понимала, что все правильно — ему гораздо лучше, и она вольна идти на все четыре стороны. Но ее ожгло острым, точно боль, осознанием, что она не хочет и, наверное, не сможет этого сделать. Это и был ее главный секрет, которым она не могла ни с кем не поделиться. Защипало глаза, Сильвия испугалась, что расплачется.
— Ты знаешь, что всю ту ночь я искала тебя вместе с Кентом и ребятами? — спросила она.
Уильям сощурился, будто свет резал ему глаза.
— Да, Кент рассказал.
«Зачем я об этом говорю?» — подумала Сильвия, а вслух сказала:
— Когда тебя достали из воды, ты был как мертвый. — Перед глазами опять возникла картина: усталые высокие парни несут безвольное тело. — Я не знала, что мне делать, но хотела чем-нибудь помочь. И я держала твою руку, пока тебя несли в «скорую». Не выпускала ее до самой больницы.
Уильям ответил не сразу.
— Я этого не знал. Почти не помню тот день. Прости, что тебе пришлось пережить такое. Наверное, это очень страшно.
Ночами Сильвия вновь и вновь вспоминала, как Кент ее подозвал и она побежала к нему, увязая в песке. Вспоминала панику и горе, раздиравшие грудь при мысли, что Уильяма больше нет. Вспоминала его ледяную руку. Она не хотела оставлять его в одиночестве даже мертвого. И еще никогда не была так одинока сама.
Сильвия услышала свой голос, произнесший:
— Можно я возьму твою руку? Всего на секунду.
Уильям пересек комнату, остановился перед ней. Протянул раскрытую ладонь. Кожа была теплая и мягкая, совсем иная, чем в тот день. Сильвию затопила волна самых разных чувств. Казалось, внутри нее кто-то крутит шкалу радиоприемника, включенного на полную громкость. «Я тебя люблю», — мысленно произнесла она, и слова эти, от которых теперь было нельзя отпереться, породили отчаяние, смешанное с глубинной радостью. Уильям был ее единственным. Ее сердцем. Он изменил в ней все молекулы до единой. Сильвия всегда знала, что любовь придет к ней с мощью цунами. Она мечтала о ней, еще когда была маленькой девочкой, и вот мечта сбылась. Но она не знала, что любовь эта окажется невозможной, безвыходной и невыразимой, потому что он женат на ее сестре.
«Так, — подумала она, — у меня проблемы». И рассмеялась от этой мысли.
— Ты в порядке? — спросил Уильям.
— Я в порядке, — ответила Сильвия, она не хотела его волновать.
Они держались за руки, пока из коридора не донесся шум, и тогда они отступили друг от друга.
Взбудораженный Кент влетел в палату, словно готовясь праздновать победу в решающем матче.
— На волю! — крикнул он и стиснул Уильяма в объятьях.
Обычно посетителей пропускали по одному, но Уильям выписывался, и правило это не работало.
Следом появился Араш, глянул на Кента и сказал:
— Дурачишься, как всегда, — и ухмыльнулся.
Уильям пробовал что-то сказать, но только беззвучно разевал рот и тряс головой. Поняв, что друг хочет сказать «спасибо», а то и «я люблю тебя», но не может произнести эти слова, потому что расплачется, Кент хлопнул его по спине, и четыре человека в комнате просто улыбнулись друг другу.
Когда часом позже компания покидала больницу, ладонь Сильвии еще хранила память о руке, которую недавно держала. Прогноз предсказывал, что нынче вечером серое ноябрьское небо просыплется первым снегом. Под пологом голых ветвей шагая к машине Кента, Сильвия думала о том, что записала прошлой ночью. Она не старалась изложить историю семьи в хронологическом порядке, но воспоминания набегали одно за другим, точно волны. Вчера вспомнился случай, когда злобная брехливая собачонка миссис Чеккони загнала восьмилетнюю Эмелин на дерево. Собаку уняли, но Эмелин отказалась спуститься на землю. Стоя под деревом, Джулия, Сильвия и Цецилия безуспешно пытались приманить ее вкусным и обещанием заплести ей косы, которые она любила теребить. «Без тебя я умру», — пригрозила Цецилия. «Глупости, мы не сможем жить друг без друга», — сказала Джулия. Позвали Розу, та раскричалась, приказывая засранке немедля слезть. «Нет уж, спасибо. — Эмелин крепче ухватилась за ветку. — Отсюда прекрасный вид. Не слезу». Собрались соседские дети, желая знать, чем все закончится. У Сильвии ныла шея от долгого стояния с запрокинутой головой. Цецилия заплакала, Эмелин присоединилась к ней, но она будто приросла к дереву и уже была не в силах покинуть свой насест. Смеркалось, сестры уже не верили, что когда-нибудь воссоединятся. Вернулся с работы Чарли, в белой рубашке и галстуке, и, не переодевшись, присоединился к толпе. Он не проронил ни слова. Только направил на дочь взгляд, подобный лучу прожектора, несущему любовь. Эмелин молча спустилась к нему в руки.