В Рождество он появился у Сильвии, ибо знал, что иначе к нему прибудет кто-нибудь из сестер, а то и все они разом, и не хотел портить им праздник, заставив в снегопад ждать автобуса до студенческого городка. Уильям предпочел бы отметить Рождество вместе с Кентом, но тот уехал в Де-Мойн — знакомиться с родителями своей девушки. Уильям сознавал, что три сестры старались оставаться для него семьей, и он безмерно ценил их доброту, но понимал, что должен прекратить всякие отношения с ними.
Уильям четко представлял, какой должна быть его новая жизнь. Он будет анахоретом. Самый верный способ никому не навредить. Есть работа с баскетбольной командой, дружба с Кентом и крыша над головой. Основная часть его новой жизни будет проходить на баскетбольной площадке, где он станет помогать молодым игрокам не травмироваться, как он сам. Это будет хорошая жизнь, полная смысла и дружбы. Ему не нужны ни семья, ни родственники, и уж точно ему не нужна Сильвия. В автобусе, ехавшем в Пльзень, Уильям пообещал себе, что это его последний вечер с Падавано. Им будет лучше без него.
Уильям привез подарки — пожарную машину для Иззи и три одинаковых женских свитера, впопыхах купленных в магазине студенческого городка. Из-за елки в углу квартира казалась тесной, и Уильям пристроился возле открытого окна, где морозный воздух приятно холодил спину. По комнате ковыляла Иззи, чересчур взбудораженная, чтобы спать. Сильвия приготовила любимое рождественское блюдо Чарли — сэндвичи с индейкой. Сестры были рады собраться вместе, но то и дело кто-нибудь из них поглядывал на входную дверь. Уильям угадал их надежду, что каким-то чудом появятся недостающие члены семьи — Джулия с Алисой, Роза и даже Чарли. До сих пор Падавано никогда не отмечали праздники порознь, и теперь сестрам виделись призраки.
Уильям не спрашивал, но предположил, что Джулия не знает о его участии в праздничном семейном ужине. Он хотел извиниться, что из-за него девушкам опять приходится лгать старшей сестре, но потом решил не создавать неловкость. Не следовало ему приезжать. Потери и призраки ходят за ним по пятам, своим мраком он заливает эту маленькую квартиру.
К нему подошла Эмелин. Как и сестры, она была в подаренном свитере — в бело-лиловую полоску. Троица выглядела командой по непонятному зимнему виду спорта.
— Все хорошо? — спросила Эмелин.
Уильям кивнул и пригубил вино.
— Я скоро поеду домой. Сегодня автобусы закончат ходить раньше.
Эмелин смотрела на него широко раскрытыми глазами, она положила руку ему на плечо. Уильям сообразил, что она слегка пьяна.
— Ты знаешь, что я лесбиянка? Они тебе сказали? Я только недавно начала себя так называть.
Уильям не знал. На мгновение задумался и решил, что это не его дело.
— Ты выглядишь счастливой.
Она и в самом деле так выглядела. Лицо у Эмелин сияло, никогда прежде Уильям не видел ее такой. С самой первой их встречи на баскетбольном матче, когда ей было четырнадцать, в ней угадывалась неуверенность. Она постоянно кого-то опекала и кому-то помогала, но сама оставалась на обочине жизни, словно еще не подошла ее очередь жить. Уильям считал неуверенность свойством ее натуры, но теперь она пропала. Эмелин казалась абсолютно другим человеком.
Она потянулась к уху Уильяма и прошептала:
— Я влюбилась.
У Уильяма будто щелкнуло в голове, щеки опалило жаром, и его омыло столь сильной тоской, что на мгновение ему почудилось, что он заплачет. Фраза «Я влюбилась» пронзила его, точно стрела из прошлого. Он знал, что никогда не любил Джулию по-настоящему, а она не любила его. Теперь в своей новой жизни он обитал на безопасной территории, не имеющей выхода к морю, а любовь была морем. Он предпочитал стабильность, не желая рисковать. Он криво улыбнулся Эмелин, схватил пальто и, пожелав веселого Рождества, вышел из дома. Густой снег приглушал свет городских огней, и Уильям ощутил громадное облегчение, стоя на автобусной остановке. Именно здесь он был своим — в полутьме.
Всего через полчаса после того, как он вернулся в почти пустое общежитие (на каникулы не разъехались только иностранцы и заядлые спортсмены), в дверь его комнаты постучали. Уильям вздохнул, решив, что это, наверное, мающийся в одиночестве студент или пожилой вахтер, рассчитывающий на угощение выпивкой. Он неохотно открыл дверь.
В коридоре стояла Сильвия, на плечах ее таял снег. Она вошла в квартиру и скинула пальто. На ней был полосатый свитер. Уильям растерянно моргнул.
— Как ты здесь оказалась? Приехала следующим автобусом?
Сильвия прошла мимо него в центр маленькой комнаты.
— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?
— Прости?
— Ты пытаешься отстраниться. От меня, от нас. — Сильвия прикусила губу. — Джулия исчезла, теперь исчезаешь ты.