— И ветер. Наверняка надует цветную капусту.
— Наверняка надует, — подтвердил еле слышно папа, глядя в бумаги.
— Цветная капуста нападет на обычную, белокачанную, — добавил Филипп, не спуская с папы глаз.
— Хм-м, да…
— Белокачанная набросится на кольраби.
— На кольраби… — папа Филиппа бормотал, не открываясь от чтения.
— Кольраби сбежит с поля в сарай, сядет на трактор и поедет до Венгожева, чтобы пожаловаться деревенскому старосте.
— Хм-м, хм-м…
— Но староста окажется другом белокачанной капусты. И решит прогнать кольраби. Только ему не удастся ее поймать, потому что она придет не одна, их будут тысячи, этих кочанов кольраби. В конце концов староста успокоится и помирится с кольраби. Они даже подружатся.
— По…дру…жа… — повторил папа из-за бумаг.
— И станет сажать ее на своем поле. Вырастит самую красивую кольраби на свете, получит медали на всех самых крупных сельскохозяйственных выставках и будет очень богатым. И знаменитым. И станет министром. Или даже…
— Какой староста? — Папа взглянул на Филиппа.
— Э-э-э… Марек Староста. Мой одноклассник.
— Ага. Что с ним?
— Что? А-а-а… Ничего. Звонил, что… вернется только через неделю после начала учебного года.
— Ага, ага. — Папа покивал и снова склонился над документами.
— Потому что к нему в гости приехала кольраби, — добавил Филипп себе под нос и вышел из комнаты.
— Ты пообедаешь со мной или с родителями? — спросила тетя Агнешка, когда Филипп вернулся после прогулки с Бодеком.
— Не знаю. Мама ничего не говорила.
— Тогда, наверное, тебе лучше вернуться. В конце концов, сегодня воскресенье.
— И что? — Филипп сел в гамак. — У нас нет разницы.
Тетя разместила на круглом деревянном столе поднос, на котором стояли блюдо с черникой, кувшинчик сметаны, сахарница и две пиалы.
В одну из пиал она положила несколько ложек ягод, а потом начала наполнять ими вторую.
— Однажды мы это обсуждали в школе. Как мы проводим воскресенья, — сказал Филипп через минуту. — И, например, Адам, мой приятель, говорил, что его родители отмечают воскресенье, но довольно своеобразно. То есть они придираются друг к другу по любому поводу. Он всегда радуется, когда они на полдня уходят в супермаркет, потому что тогда он может хоть немного побыть в тишине, а вдобавок получает доступ к компьютеру. А мама Патриции каждое воскресенье с утра уезжает к своей маме, а ее папа едет на дачу со своей мамой.
— А Патриция?
— Едет к дедушке. То есть к отцу своего папы. Потому что любит его больше всех. Кошмар. Я бы никогда так не поступил со своим ребенком. Потому что, если уж у тебя есть ребенок, то нужно что-то с этим ребенком делать, наверное. У всех постоянно нет времени, а когда есть, они ведут себя по-дурацки. Или так, чтобы времени снова не стало. А воскресенья существуют для чего-то другого.
— Не может быть, чтобы у всех воскресенья проходили так неинтересно, — огорчилась тетя.
Филипп какое-то время копался в памяти в поисках другого примера, и вдруг его лицо прояснилось, потому что он вспомнил:
— Есть! У Ани по воскресеньям вся семья ходит в костел, даже самый старший брат, а потом они все вместе завтракают у бабушки, а после завтрака забирают бабушку и идут на прогулку или едут на машине за город. А после обеда Аня гуляет во дворе с подругами. Вот таким, наверное, должно быть классное воскресенье.
— Это правда. С сахаром и сметаной? Чернику. Хочешь с сахаром и сметаной?
— Да. С сахаром и сметаной. — Филипп улыбнулся. — Мне показалось, что ты говоришь о воскресенье. Что оно должно быть с сахаром и сметаной.
— А оно должно. Или как творожник. И сок. И гамак. В саду.
— И как беготня с Бодеком на лугу. Или как прогулка с папой на велосипедах. У мамы нет велосипеда. Она их не любит, — быстро добавил Филипп.
Он спрыгнул с гамака, вбежал по двум ступенькам на террасу, взял со стола пиалу черники с сахаром и сметаной и уселся в кресло.
— А как, собственно, этот луг называется? — спросил Филипп и отправил в рот первую ложку с горкой ягод.
— Знаешь, кажется, никак не называется…
— Может, я что-нибудь придумаю?
— Отличная идея.
— Ну тогда… Великий Бодеков Луг. Сокращенно Велблуг. Это, наверное, какая-то разновидность верблюда. Только что он здесь делает?
— Бегает с Бодеком по траве? Ну да! — весело отозвалась тетя. — Велб-луг! Великий барон лугов! И все ясно.
Оба громко рассмеялись.
— Тебе часто приходят в голову хорошие идеи, ты это знаешь? — сказала вдруг тетя Агнешка.
Филипп посмотрел на нее с недоверием:
— Мне?
— Ну тебе, тебе.
— У меня нет никаких идей. А хороших — так уж точно.
— А стеночники? А Великий Бодеков Луг? а эти все ухи, помнишь?
— Да ну, это просто, кто угодно придумает.
— Неправда. Это просто именно для тебя. Потому что у тебя есть воображение.
— Нет.
— Ну что за человек… — вздохнула тетя.
— Ну потому что нет. Я не смог бы придумать книгу, как ты.
— Зачем сразу придумывать книгу? Может, лучше начать с чего-то поменьше? С собирания идей, например. Собирания и записывания. Или с собирания интересных фраз и слов. Иногда хорошая история рождается из одной интересной фразы. Первая фраза очень важна.
— За горами, за лесами… — засмеялся Филипп.