— Да, именно так.
— Ну понятно. Только все вокруг такое безнадежно скучное. И глупое. И отвратительное.
— Неправда.
— Правда. Ты не живешь там, где я, и не знаешь.
— А чем место, в котором ты живешь, отличается от этого?
— Всем отличается. И очень.
— А ты видел, чтобы здесь хоть раз произошло что-то необыкновенное? Загорелись на небе фейерверки? Проехал хоровод веселых слонов на роликах? А может, приползло это твое желе из космоса?
— Ой, тетя.
— А, я знаю! У меня сосед — вампир!
— Ой, тетя.
— Инопланетянин?
— Тетя! Не в этом дело!
— Так в чем?
— Ты сама знаешь.
— Нет, ты мне скажи.
— Потому что тут есть луг, и этот дом, и Бодек, и… — Он еще хотел сказать про волков, но испугался. Ну что бы тетя о нем подумала? Что он совсем спятил? — Разные вещи тут есть, — закончил он и отправил в рот очередную порцию черники со сметаной и сахаром.
— А у тебя скукотища?
Филипп кивнул.
— Ну ладно. Тогда скажи мне, что происходило сегодня утром. Но не в доме. Я не о семейных делах. Что происходило в окрестностях дома.
— Вот именно что ничего. Ведь я уже тебе говорил. Ни-че-го.
— Совершенно ничего?
— Абсолютно.
— Тишина и ноль активности.
— Ну, может и не совсем тишина.
— То есть?
— Какой-то парень поднял на ноги, наверное, половину микрорайона. В семь утра. В воскресенье.
— Так шумел?
— Он шел через весь двор, а он немаленький.
— Жуть. Шел. Это ужасно.
— Ой, перестань, ведь это не все. Он вот так шел, и у него был чемодан.
— Я же говорила — жуть.
— Тетя! Чемодан у него был на колесиках. Знаешь, такой, с выдвигающейся ручкой, за которую его можно тянуть по земле, вместо того чтобы нести. Ну он его и тянул. Только наш двор, точнее дорожки, выложен такой плиткой. Знаешь, серой такой. И эти колесики на этой плитке, в этой тишине, поднимали такой шум, что караул. Такое «тррррррр, тррррррр…». Нет, еще хуже. Будто он стрелял из пулемета. Почти. И он так шел. И шел. И шел. А в домах все наверняка повскакивали с постелей. Он был не старый, скорее даже молодой. Ну, среднего возраста. Лет двадцать восемь, может.
— Да-а-а… Преклонный возраст. Почти пенсионер.
— Ой, тетя. Дело в том, что он мог на эти пару метров взять чемодан в руку и донести его до парковки. Потому что он шел на парковку. Чемодан был не суперогромный. Но нет, парень предпочел не утруждать себя. Серьезно. Он вообще никуда не торопился.
— Ого! Отличная сцена! Пустой двор, семь утра, воскресенье, тишина и вдруг этот человек с чемоданом.
— Что в этом классного? — удивился Филипп.
— Много всего. Всё. Во-первых, вся эта картинка. Я отчетливо ее вижу. Во-вторых, звуки, прямо убежать хочется. В-третьих, этот парень. Какой-то подозрительный, да? И еще много вопросов. Почему он так шел? Куда направлялся? Почему его не волновало, что он всех перебудит?
— Дурак какой-то. Еще и ленивый.
— Может. Может, не сообразил. Или из эгоизма. А может, весь его мир рухнул, и он так это переживал, что даже не слышал этого громыхания?
— Ну да. Теперь понимаю. И что, ему можно было всех будить?
— Хороший вопрос. Я запомню этого человека с чемоданом. Может, для чего-нибудь пригодится. А может, он тебе пригодится?
— Мне? Да ну, тетя! Зачем мне такой дурак? Бери его себе, если хочешь.
— Хорошо, спасибо. Ну вот видишь, все-таки что-то у тебя происходило.
— Происходило! Землетрясение просто. Прошел человек через двор.
— Да, именно так. Между прочим, не пора ли тебе бежать на воскресный обед, как думаешь?
Филипп поднялся.
— Ну ладно, попробую в это поверить. В этот воскресный обед.
— Иди проверь. Обязательно.
— Каждый ест когда хочет.
— Так, может, ты это изменишь?
— Я? — Филипп улыбнулся. — Ой, тетя. Ну, спасибо за чернику! И вообще. Пока!
Филипп не мог заснуть.
Этут и Сов снова примостились под письменным столом. Но в этот раз совсем не тихонько и спокойно. Они о чем-то шепотом разговаривали. Филипп не мог понять ни слова. Он разглядывал этих существ, боясь пошевелить даже пальцем ноги, чтобы не спугнуть. Прислушивался. Надеялся, что сумеет разобрать хотя бы обрывок фразы. Но из-под стола доносилось только: «Шу-шу-шу… Ши-ши-ши…»
В конце концов ему надоело, и он решил их потревожить. Резко пошевелился на кровати. Однако Этут и Сов не удрали, а только внимательно на него посмотрели, как будто даже удивленно.
— Ну что вы пялитесь? Я здесь сплю, — тихо проговорил Филипп. — А вы?
— Мы? Нет, — послышался ответ.
Филипп замер. Он ожидал чего угодно, но только не того, что они сразу отзовутся. К тому же хором.
— Нет? — осторожно уточнил он, чтобы убедиться, что верно расслышал.
Существа переглянулись, словно спрашивая друг друга: «Что он имеет в виду?», а потом снова посмотрели на Филиппа и повторили:
— Нет.
У них были приятные, мягкие голоски.
«И что дальше? — растерялся Филипп. — Дружеский треп в час ночи? С чем-то, чего нет? А может, с кем-то, кого нет?»
— Вас ведь нет, правда? — спросил он прежде, чем успел подумать.
Существа смотрели на Филиппа с неослабевающим вниманием.
— Мы есть, — услышал он наконец.
Это отозвался Этут. Тот, что слева.
— Э-э-э-э, не-е-ет, нет нас, — быстро добавил Сов. Тот, что справа.