– Это мы с психотерапевтом сделали. С одной стороны негативная мысль, а с другой двадцать три опровержения этой мысли. Например, вот тут написано с одной стороны «От меня воняет потом» – а с другой «Я мажусь дезодорантом», «Мне никто этого не говорил» и еще двадцать одно доказательство.
– Ничё не поняла. Про пот все?
– Не только. Но это интересный подход. Ну вот, и если я буду регулярно, когда у меня возникают негативные мысли, пересматривать эти карточки, то рано или поздно негативные мысли уйдут. И я стану уверенным в себе, полноценным.
– От тебя правда иногда воняет потом.
– Да?
– Но это нестрашно.
– Тогда надо мазаться почаще. Но вообще, я уже стал значительно спокойнее, ты, наверно, заметила. Или вот такая карточка, моя любимая… Ты куда?
– Да мне скучно это все.
Шура подходит к Роминому столу.
– А эт чё за книга? Комиксы?
– А это… книга шуток. Я в нее записываю остроумные ответы на тревожные вопросы, чтобы использовать их в разговорах. Давай я тебе покажу. Вот, например, тут есть ответ на случай, если кто-то говорит, что у меня потные ладони, и надо разрядить обстановку. Вот слушай…
Шура ставит локоть на стол.
– Давай лучше в армрестлинг. Заодно твои потные ладони подсушим. Или не затащишь?
– Неохота.
– Да давай уже.
Рома засовывает руки в карманы.
– Потом.
– Ну, ссышь по-любому.
Рома садится за стол, вытаскивает из ящика пустые карточки и что-то пишет.
Шура щелкает зажигалкой. Берет одну из пустых карточек, поджигает, тушит.
– Мы одни вечером будем, знаешь? – говорит Шура, следя за Ромой. – Мать ведет мелких в театр.
Рома погружен в карточки и не слушает Шуру. Шура разочарованно хмыкает.
Слышно, как мама с Оксаной и Лешей возвращаются домой. Оксана, крича, сразу же забегает в туалет и захлопывает дверь.
– Оксана там бесится, – мрачно говорит Шура. – Пойду врежу ей, что ли.
– Ага, – рассеянно говорит Рома.
Шура смотрит на Ромину спину и прикусывает губу.
Оксана бьется, вопит в туалете, проклиная маму.
Бабушка встает у двери туалета:
– Оксана, а ну перестань орать! Мне мама все рассказала, поганка ты мелкая! Вот же сволочь, мать о ней заботится, а ты ей чем платишь? Я кому сказала: перестань! – Бабушка повышает голос: – Я считаю до пяти. Раз… два… три… четыре… пять! А ну перестала!
Бабушка ударяет в дверь.
– Да замолчи ты, я что сказала! Все соседи тебя слышат! Дрянь ты эдакая!
– Успокойся, давай лучше выпьем чаю, – говорит из кухни мама. – Мы сегодня с Леей и малышами на мюзикл пойдем. Хочешь с нами?
– И с
– Ну а куда ее девать?
– Нет, Кать, я лучше домой поеду. Я человек немолодой, нервы ни к черту… Я у вас тут копыта откину. Безнадежный этот ребенок, безнадежный.
– Мам, ты так только ухудшаешь ситуацию. Это дом Оксаны. Если даже мы говорим, что она безнадежная, то кто ее поддержит?
– Все, все, уезжаю молча. Не буду никого расстраивать.
Дверь Ромы распахивается, ударившись о стену. На пороге Шура с кошкой.
– Задолбала уже орать! – кричит Шура и несколько раз бухает ногой в дверь туалета.
– Шурка, осторожно, дверь сломаешь! – говорит бабушка.
– Шура, от тебя шума больше, чем от Оксаны, – говорит мама.
– Да сейчас я ее успокою, – говорит Шура. – Оксана, вылезай давай.
Кошка жалобно мяукает. Оксана внезапно замолкает, а потом говорит нежным голосом:
– Котя! Котенька! Кысь-кысь-кысь! Иди сюда, моя когтюнечка чернюшечка мумусечка!
– Ее Слава КПСС вообще-то зовут, – мрачно сообщает Шура и хватает кошку за хвост. – Хочешь погладить? Вылезай!
Слава КПСС испускает еще один жалобный вопль. Оксана открывает дверь. Шура хватает ее за руку.
Шура, таща Оксану за руку, проходит с ней через черную портьеру в свою часть комнаты девочек.
Оксана извивается и визжит:
– Ты куда вела?! Мама! Мамочка! Меня Шура хватила!
– Тихо. Успокойся, – говорит Шура, протягивает ей банку колы.
Оксана открывает банку, отпивает. Немного успокаивается.
– Со мной не ссорься, поняла? – говорит Шура. – Плохо будет. И не ори на меня.
Оксана издает гортанные ритмичные звуки «ы-ы-ы-ы».
– Поняла или нет?
Оксана энергично кивает.
Продолжая издавать неприятные звуки, Оксана разглядывает Шуру. Смотрит на ее ногу. Нога почти выздоровела, но все еще в гипсе.
– Ты ногу вредила, чтобы лагеря уехать? У нас детдоме одна девочка тоже, гуляли мы когда, ну… когда детдом уйти хотела, себе руки резала. А что тебя руках татуировка?
– Да. Хочу себе еще сделать. Пока не решила какую.
– Меня нарисуй! – улыбается Оксана.
– Ага, обязательно, – говорит Шура. – Только денег нет. Мама не дает.
– Сколько денег много надо?
– Да пару тыщ.
– Это мало. Это нисколько совсем. Я ну… три тыщи Ромы украла!
– И куда дела?
– Шоколадку купила спрятала. И еще… потеряла тама. А татуировку надо. Мужчины чтобы любили. Как тебя.
– Да уж… – мрачно говорит Шура. – Отбоя нет.
– А больно татуировку?
– Больно, – говорит Шура. – Но это даже успокаивает.
Оксана кивает.
Марк стоит у гравюры «Девушки на мосту». Слышит голос Дани:
– О, и ты тут! А мы тоже решили пойти.
Марк оборачивается и видит Даню и Никто. У Никто мокрый низ платья.
