– Фуф, ну слава богу. Ромик, раз ты теперь такой уверенный, принеси нам по бокалу вина, – говорит Лея.
– У нас есть вино? – удивленно спрашивает Рома.
– Да, я купила вчера, на кухне стоит, на подоконнике… ну, неси!
– Алкоголь – это депрессант, – замечает Рома.
Лея заводит Ди в свою комнату.
Рома несет бутылку вина и два бокала. Отдергивает Леину портьеру.
Ди стоит посреди Леиной комнаты в нижнем белье. Лея снимает с вешалки розовое платье с белыми облачками и протягивает ей. Рома, видя это, замирает на месте и закрывает глаза.
– Ром, ты чего? – смеется Ди, надевая платье. – Даже на картинках голых женщин не видел?
– Ди, тебе так идет это платье! – говорит Лея, застегивая платье сзади.
– Да, но вообще мне больше идет голубой цвет.
Рома приоткрывает глаза, торопливо ставит бокалы и вино на Леин стол, направляется к выходу.
– Ромик, стой! – говорит Лея. – Как тебе кажется, Ди идет?
Рома кивает.
– Попу хорошо видно? – спрашивает Ди.
– Не знаю.
– Ты что этим хочешь сказать? – уязвленно спрашивает Ди. – Ну посмотри хоть! А грудь?
– Мне надо идти.
Рома выходит из комнаты, спотыкаясь о Славу КПСС.
Даня и Никто сидят на скамейке на платформе станции метро Новокузнецкая.
– Ты тут одна, что ли, живешь?
Шумит поезд.
– А? Что?
– Забей.
– А, я поняла, что ты сказал. Сначала я не расслышала, но потом мой мозг заработал и восстановил твою речь. Но не сразу.
– Такое бывает, когда мозг тормозит.
Никто смеется.
– Э-эй.
– Не то сказал?
– Ага, извиняйся.
– Да вот еще.
– Почему?
– Да какая разница, сказал и сказал, мы же это сразу забудем. Я всегда так себя утешаю. Например, замечаю, что не уступил старику место в метро, и говорю себе: «Да ладно, я все равно про это забуду, какая разница».
– Мне кажется, места стоит уступать только беременным женщинам, потому что им действительно тяжело. А стариков вообще надо убивать.
– Я лучше помолчу.
– Почему? Тебе что, все равно?
Мимо проходит модный дед – с длинными волосами, в кепке, белых кроссовках и косухе.
– О, видел, какой классный? – спрашивает Никто.
– Да, он сам кого хочешь убьет.
Даня обнимает Никто.
– Ну, мне пора, – говорит Никто. – Надо спешить, пока меня никто не убил.
Она выбирается из Даниных объятий и решительно устремляется к переходу.
Даня догоняет ее и хватает за руку.
– Погоди!
– Э-эй? – говорит Никто.
Даня потирает подбородок.
– Слушай… может, ты зайдешь ко мне в гости? Я же фильм хотел показать.
Никто улыбается и кивает.
Шура перерисовывает набросок татуировки с картинки из интернета. Это кроваво-красный крест Левиафана.
Отрывается от рисунка, вытаскивает из-под стола стеклянную бутылку кока-колы. Осматривает комнату в поисках открывашки, не находит.
Шура хмыкает, поднимается со стула и, прихрамывая, направляется к двери.
Видит Лею в соседней комнате. Лея за своим столом сосредоточенно раскраивает голубую ткань для платья.
– И зачем тебе еще одно платье? – спрашивает Шура. – Оксаночке подаришь?
– Ну да, самой-то тебе сложно что-то хорошее сделать, – огрызается Лея. – Только калечить себя можешь.
– Ну я, в отличие от тебя, в частной школе не училась, папочка в мое образование кучу денег не вбухал. Я в детдоме полжизни провела, от диабета чуть не подохла, всем на меня насрать было. Так что какой выросла, такой выросла. Не всем же быть такими ангелами, как ты!
– Шурка, да что ты завелась-то? – недоуменно спрашивает Лея.
Шура хватает Славу КПСС.
– Ща кошку в тебя кину, дура!
– Шурка, тебе, как и Ромику, надо к психиатру! В вас столько агрессии. Только у Ромика она пассивная, а у тебя…
– Бла-бла-бла. Ромика своего лечи, а меня не трогай, поняла?
Шуре приходит сообщение от Юры, ее молодого человека. Шура выходит, хлопая дверью.
Даня и Никто поднимаются из метро Дмитровская и видят ходящего вокруг фонарного столба Рому.
– О, это мой брат Рома! – говорит Даня.
– Знаю, – отвечает Никто.
У Ромы закрыты глаза, губы двигаются.
– У меня нет девушки, но это не значит, что я неудачник, – бормочет Рома. – У меня нет девушки, но это не значит, что я неудачник.
Никто фыркает. Тоже подходит к столбу, закрывает глаза и принимается ходить за Ромой.
– У меня нет девушки, но это не значит, что я неудачник, – повторяет Никто. – У меня нет девушки, но это не значит, что я неудачник.
Рома, слыша чужой голос, останавливается, оборачивается. Никто врезается в него. Рома ошарашенно смотрит на нее.
– Ты… кто? – спрашивает Рома.
– Ни-кто, – в ритм отвечает Никто.
– Странное место для прогулок, – замечает Даня.
Рома видит Даню, прячется за него.
– Дань, это твоя подруга?
– Ага.
– Понятно, – отвечает Рома.
Никто продолжает ходить вокруг столба. Рома говорит Дане:
– Слушай, представляешь, мне вроде бы помогает психотерапия.
– Я вижу, – отвечает Даня.
– Мы решили, что мне нужно часто повторять эту фразу, чтобы она зашла в мое подсознание. И побороть заодно страх публики. Но мне все это реально помогает.
– Да? А в чем это проявляется?
– Ну смотри, я даже без наушников теперь гуляю!
– А что ты обычно слушаешь, если не секрет?
– Да одни и те же песни. Так надоели, если честно.
– Ну да. Лучше бы послушал, как люди говорят.
