– Ну что сказать, – говорит дама. – Терапию мы, конечно, подберем, но в целом перспективы в вашем случае неблагоприятные. Потому что совершенно не за что, знаете, уцепиться. Положим, это был бы ваш ребенок и у вас с ним были бы близкие отношения, глубокая привязанность – но этого нет. Или у девочки был бы сохранный интеллект, или мы могли бы хотя бы выделить сохранную часть и взаимодействовать с ней – но этого тоже нет. Что есть – ребенок с серьезной задержкой развития, животными эмоциями, деформированной психикой – и дефект будет только нарастать.
– Почему – нарастать? – спрашивает мама. – Может, это адаптация? И все еще наладится?
– Адаптация? Вы что под этим словом понимаете?
– Необходимость приспособиться к новым условиям?
– Так она у вас прекрасно приспосабливается к новым условиям, – говорит дама. – За три дня тут всем стала своей. За месяц уже так освоилась, как будто всю жизнь здесь прожила. Это у вас к ней продолжается адаптация, а вашей девочке вообще все равно, где она и с кем. Лишь бы вкусно кормили.
– Мне кажется, она к нам все же привязалась, – говорит мама.
– Ну на своем уровне конечно, – отвечает доктор. – Конечно, она любит внимание, общение, подарки. Доброе слово и кошке приятно, знаете. Но это же не кошка. Кошку вы дома оставили и на работу ушли. А как вы вашу девочку оставите? Она вам весь дом разнесет и так разорется, что соседи полицию вызовут.
– А мы не оставляем, – говорит мама. – У нас всегда кто-то дома.
– Да ради бога, – отвечает доктор. – Будто я вас в чем-то хочу переубедить. Хотите посвятить всю свою жизнь уходу за психически больным человеком – пожалуйста! Мало ли, почему вам это важно, правильно? Вы, может, верующий человек? И у вас служение?
– Ну… – теряется мама. – Вообще-то, нет. Не верующая. И плана посвящать Оксане всю свою жизнь у меня не было.
– Вот и я о том! – восклицает доктор. – Мне вас жалко, мама! У вас ведь и другие дети есть. И зачем вам это все?
– А как она у вас? – спрашивает мама.
– Да нормально! Как все дети с ее диагнозом. То кричит и дерется, то наоборот в хорошем настроении, услужливая, добродушная. Отказывалась памперсы носить – мы ее заставили постель стирать. Помогло, теперь носит. Думаем попробовать следующий шаг – отобрать памперсы, но заставлять стирать, если писается. В общем, работаем. Скоро выпишем вашу красавицу.
– Скоро? – пугается мама.
– Ну через недельку. И вот подумайте, что вам потом с ней делать, – говорит доктор. – Однако имейте в виду, что будет только хуже.
– Но почему должно быть хуже? – с отчаянием спрашивает мама.
– Потому что такова динамика любого патологического процесса, – отвечает доктор.
– Может, там нет никакого патологического процесса? – спрашивает мама. – И все особенности постепенно удастся… компенсировать?
– То есть вы ставите под сомнения наш диагноз и мой опыт? – уточняет доктор. – Пожалуйста! Обращайтесь к другим специалистам! Можете забрать вашу девочку прямо сейчас и немедленно заняться компенсацией ее особенностей.
– Нет-нет, – говорит мама. – Не надо сейчас. Лучше через неделю.
– Я понимаю, что вам неприятно меня слушать и хочется верить в лучшее. Вы уже решили, что она часть вашей семьи, вы ее мама, вот это все сказочное, как в кино. Но вы оцените ситуацию трезво. Попробуйте, например, подойти к вашей девочке без подарков. Просто посмотрите, обрадуется ли она вам, – доктор смотрит на часы: – Вот прям сейчас и идите, они как раз на прогулку выходят.
Мама издалека смотрит на Оксану – она с визгом бегает по больничной площадке за каким-то мальчиком. На Оксане яркое платье в горошек и красные сандалии.
Мама подходит поближе, ее замечают медсестра и другие дети, они оживленно галдят.
– Мама! – радостно кричит Оксана. – Мамочка любимая моя!
Она подлетает к калитке.
– Привет, Оксаночка, – говорит мама и обнимает ее. Другие дети подходят поближе.
– А что ты мне принесла? – спрашивает Оксана. Она озадаченно смотрит на мамины пустые руки.
– Ничего, – говорит мама. – Я к доктору приходила, а заодно к тебе заглянула, решила быстренько навестить.
– Ничего?! – ошарашенно говорит Оксана. Она отступает, ее лицо кривится, по щекам текут слезы. Оксана открывает рот и кричит:
– А-а-а-а-а-а-а-а!
– А-а-а-а-а-а-а-а! – вопят другие дети.
– Ну что такое, – раздосадовано говорит медсестра. Она тоже подходит к калитке.
– Ничего не принесла-а-а! – кричит Оксана. – Она мне ничего не принесла-а-а-а-а!
– Да принесла, принесла, – сердито говорит медсестра. – А ну уймитесь, вы-то чего разорались! Оксана! Не плачь. Мама шутит. Там целый мешок тебя ждет.
Оксана мгновенно успокаивается и широко улыбается. Мама смотрит на нее с грустью.
Рома и Лея прогуливаются на «Хлебозаводе». Лея в шортах, под расстегнутой яркой рубашкой черный топ, она вытаскивает из кармана сигареты.
– Ты теперь куришь? – спрашивает Рома.
– Ага, – Лея кашляет. – Тебя Диана тоже не позвала на вписку завтра?
– Нет.
– Ну понятно, ты еще маргинальнее, чем я, – говорит Лея. – Вообще в какой-то хлам одеваешься. Откуда ты вытащил эту футболку? Полный ацтой.
