– То есть все это как бы было на самом деле?
– Ну… да.
– Все эти… сиротки из фильма ужасов орут в вашей крошечной квартирке?!
– Она не такая уж крошечная, – отвечает Даня. – Вообще-то там четыре комнаты. Правда, теперь скорее три, да.
– А что случилось с четвертой?
– Она сгорела.
– Царица мать небесная. Все живы? – с тревогой спрашивает Людмила Ивановна.
– Вроде да.
– Оксана, что ли, сожгла?
– Нет. Видимо, Рома.
– Рома? Так он же вроде такой робкий был.
– Ну тем не менее, поджег и уехал.
– Куда уехал?
– Да куда-то с Шурой. Но там все тоже непросто, он в больницу попал, она пропала.
– Какой кошмар! – озабоченно говорит Людмила Ивановна. – А что же ваши родители?
– Да не знаю. Переживают, наверное, – отвечает Даня. – Людмила Ивановна, я как раз хотел сказать: благодаря вам я понял, что не нужно придумывать ужасы. Жизнь и так ужасна. Может, вы еще подумаете про мой сценарий?!
Руслан фыркает. Людмила Ивановна качает головой.
– Приходите на следующий год, Даня, – говорит она. – И передайте вашей девушке, что, если она не прекратит, я обращусь в полицию. Пойдем, Руслан. Удачи вам, Даня. Поклон вашему папе.
Людмила Ивановна, опираясь на трость и на Руслана, устремляется прочь.
Даня протягивает ей зеленую папку.
– Тут продолжение, – говорит он.
Людмила Ивановна оборачивается к нему.
– И сколько еще серий вы планируете добавить?
– Как получится.
Людмила Ивановна снова качает головой, пристально смотрит на Даню. Руслан берет папку.
– До свидания, Даня, – говорит Людмила Ивановна.
– До свидания!
Людмила Ивановна сидит на диване и внимательно читает Данин сценарий. Дочитывает до последней страницы. Задумчиво качает головой.
Подходит к столу, садится, включает компьютер. На нем открыт сайт ВГИКа. Она вздыхает.
Закрывает сайт ВГИКа. Листает страницы сценария, находит строчку «Две сотрудницы опеки сидят на стульях в детской».
В поисковике пишет: «опека, москва, приемные дети». Открывает сайт Департамента социальной защиты, находит мэйл для связи.
Медленно, переводя взгляд с клавиатуры на монитор и обратно, пишет:
«Уважаемые органы опеки!
Я педагог, много лет преподаю сценарное мастерство в Государственном институте кинематографии. Мои ученики часто пишут сценарии о своей жизни. Обычно ничего особенного в их жизни не происходит.
Но, судя по рассказам моего ученика Даниила Бережнёва, ситуация в семье его матери Екатерины Фрайман крайне неблагополучна. Старшие приемные дети психически нестабильны, агрессивны, асоциальны. Они представляют угрозу для младших детей в семье. Взрослые совершенно не держат их под контролем.
Даниил подробно описывает то, что он видит. Простите, но это сюжеты для фильма ужасов.
Возможно, Даниил преувеличивает или даже придумывает, всё же мы занимаемся творчеством, но хотелось бы, чтобы вы обратили на семью Екатерины Фрайман особое внимание и разобрались в том, что у них происходит.
С уважением, кинодраматург, профессор ВГИКа, заслуженный деятель искусств РСФСР, Людмила Велехова».
Кухня квартиры Фрайманов.
Яна стоит у дверного проема рядом с холодильником. Мама проводит карандашом над ее макушкой и подписывает: «Яна. 30.07.2019».
Измеряет сантиметром.
– Уже сто двадцать три, – говорит мама.
На этом же проеме отметки о росте Леши, Оксаны, Леи, Ромы, Шуры и Дани в разное время.
Леша стоит рядом и смотрит.
– Я все равно выше! Да, мам? Мам, а почему я такой высокий?
Звонок в дверь.
Леша бежит открывать.
Все те же сотрудницы опеки – одна постарше, поплотнее, с короткими волосами, другая молодая и кудрявая – сокрушенно осматривают Леину комнату. Грязь убрана, сгоревшая мебель выброшена, но комната выглядит захламленно и неуютно, вещи громоздятся горами.
– А где сама Лея? – спрашивает сотрудница постарше.
– Гуляет, – отвечает мама.
– И где она теперь будет жить?
– Она с Марком во Францию поедет. Развеется, может, поучится. Заодно ее комнату отремонтируем.
– Франция, значит, – говорит сотрудница, оглядывая горы хлама.
Переходят в Шурину часть комнаты. Там все более обычно, даже образцово – стол пуст и чист, пол вымыт, кровать заправлена.
– А что с Александрой, неизвестно? – спрашивает сотрудница постарше.
– Ну не то что совсем неизвестно. Она уехала путешествовать со своим молодым человеком, – отвечает мама.
– То есть для вас это нормальная ситуация?
– Нет, не нормальная, – отвечает мама. – Мы подали в розыск, ее ищет полиция. Уже нашли машину, процесс идет.
– Александра несовершеннолетняя, и как опекун вы обязаны за нее отвечать, – строго говорит сотрудница постарше. – Ситуация, при которой вы не в курсе, где находится ребенок, неприемлема.
– Именно поэтому мы подали в розыск.
– Если бы пропала ваша младшая дочь и ее несколько дней не было бы дома, вы бы, наверное, тоже ее искали? А не рассуждали бы об этом так… отстраненно, – замечает сотрудница постарше.
– Но Шуре шестнадцать, – недоуменно отвечает мама. – В ее возрасте у детей уже своя жизнь.
– У нее не может быть никакой своей жизни. Повторяю: речь о несовершеннолетнем ребенке под вашей опекой, за которого вы отвечаете.
