– Посмотри на себя теперь, на кого ты похож?! – снова посмотрело на меня зеркало.
– На тебя очень сильно, мне нужно позвонить адвокату, моему милому адвокату, – нахожу я в кармане пиджака телефон.
– Звони! Хочешь, чтобы тебе повторили вопросы? – кидает мне в лицо полотенце.
Я сажусь на край ванны и набираю номер, я чувствую всей своей шкурой, что разбудил прекрасную сонную гладь океана, знакомый голос накрывает меня той же волной:
– Где ты был?
– В баре с друзьями, – медленно прихожу в себя. Люди чаще всего приходят в себя через ванну.
– В баре? С друзьями?
– Клянусь моей мамой.
– Нажрался?
– Нет, я голодный. Может, покормишь?
– Щас!.. Где ты сейчас? – добавляет она тихо.
– В ванной с Томом. А ты? – задал я самый глупый в мире вопрос.
– Я давно уже в спальне.
– Можешь забрать меня отсюда скорее, под залог того, что я тебя не обманываю.
– Ты же знаешь, я не терплю перегара.
– Ладно, – посмотрел я на кота, который готов был проводить меня на кухню. Там я насыпал Тому его коричневых хлопьев. Мне нужны были чьи-то уши в этот момент, чтобы излить душу.
– Ты думаешь, я без еды не могу с тобой поговорить? – обиделся немного Том, проигнорировав миску.
Я взял его на руки и стал гладить:
– Часто мы верим, что все еще можем повернуть к лучшему и все еще не сошли с ума, что каждое наше слово бесценно, как и дела. Мы делаем их добросовестно, с полной отдачей, зная, что получим взамен: деньги, любовь, доступ к телу, власть, уважение, хлеба с куском тепла, лоснящееся отражение в зеркале. Нам кажется, что мы все еще можем гореть – дрова, подкидывая их в печь, лишь бы опять не пришла зима в отношениях.
– Секс – лучшее оружие для решения семейных конфликтов, да и вообще любых конфликтов. Если его нет – беда. Даже в политике одних симпатий и диалогов мало. Будь в мире красивые женщины-политики, легче было бы договариваться государствам. А сейчас что, посмотришь на такую, сразу воевать тянет, причем не важно с кем, главное отвлечься.
– Так мы о политике будем говорить или о женщинах, Том?
– А что тебе лучше с похмелья помогает?
– Скорее второе.
– Как думаешь заделывать брешь?
– Не знаю, а ты что посоветуешь?
– Выспаться для начала, сейчас разговаривать бесполезно. А утром поговорить на трезвую голову. И не забудь про букет, и не три жалкие розы.
– Думаешь, это поможет?
– Не сразу, но поможет. Женщины редко прощают сразу, но еще реже им дарят цветы.
– Муха, принеси мне кофе, пожалуйста!
– Щас! Разбежалась. Я же не сектретарша тебе, я компаньон, – сидела за соседним столом Муха, перебирая бумаги.
– Действительно, может нам завести секретаршу? Нашему ЧП это не помешает.
– Это будет настоящее ЧП для нашего частного предприятия, можно будет сразу его закрыть. Ты и так плохо соображаешь, а если появится молоденькая сучка, совсем голову потеряешь.
– Почему плохо?
– Посмотри бухгалтерию, расходы перекрывают доходы.
– Я же не виноват, что до людей не доходит, что мы лучшая рекламная компания. Говорил тебе, ресторан надо открывать, – чесал за ухом Шарик. – Черт, попросишь по-человечески кофе заварить – нет, все настроение испортят на целый день, а кофе как не было, так и нет.
Затрещал телефон на столе у Мухи.
– Кто звонит? – по-холостяцки высыпая в чашку растворимый, поинтересовался Шарик.
– Спрашивают, мы сможем прорекламировать любовь? – зажала лапой трубку Муха.
– Соглашайся, – замахал он хвостом.
– Без проблем, – ответила в трубку Муха и начала что-то записывать.
– А кто заказчик? – давился Шарик напитком, расспрашивая Муху, которая уже приняла заказ.
– Дружба, – вырвалось у нее веселым лаем.
– Я не думал, что любовь нуждается в какой-то раскрутке, – почесал ребра задней лапой Шарик, словно на стиральной доске потерев свою шкурку.
«Какой же он худой!» – вздохнула про себя Муха. – Сегодня всем стало это необходимо, – добавила она вслух.
– Пусть переводит деньги, подумаем, как это сделать получше.
– Деньги поступят через несколько часов.
– Чувствую, что мы можем рассчитывать на отпуск на Мальдивах?
– Про Мальдивы не уверена, но на Болгарию точно хватит. Давай ближе к делу, Шарик.
– Мне кажется, надо начать с тех ребят, что бродят по улицам.
– Да их надо бы причесать и погладить.
– А вместо табличек повесить на шею каждому женщину обнаженную. Пусть раздают ее номера телефона. А в руки листовки в виде сердец, пробитых стрелами. На всех растяжках и рекламных стендах написать крупно «А ты полюбил хоть кого-нибудь?» и Мону Лизу, – уносило фантазию Шарика все дальше и дальше из этого кабинета.
– Почему Мону Лизу? – вздрогнула Муха.
– Ее все знают, но в отличие от других звезд никто еще не видел обнаженной.
– А ведь и правда, – вспомнила мечтательно далекий ласковый взгляд Джоконды Муха.
– На транспорте нужно пустить кондукторами молодых привлекательных женщин, пусть отрывают билеты, тем самым показывая, что каждый имеет право на отрыв, электрички пустить в виде мужского достоинства, а тоннели – сама понимаешь, на стенах крупными буквами – любовь.
– На кофе уже заработал, – встала Муха со своего места, чтобы заняться кофе.
