– Подумал? – спросил я, заглаживая свою вину, после того как еще раз внимательно рассмотрел волос и обнаружил, что он не кошачий. – Чего молчишь?
– Есть с чего призадуматься, – все листая прессу, философствовал кот. – Оказывается, не все меня любят. Я прочитал в журнале, у некоторых на меня аллергия, кстати, у тебя может быть тоже. Что с этим делать? Как дальше жить? Ломаю голову. Налей мне, что ли, с горя или насыпь.
Я натрусил коту из коробки еще еды и налил валерьянки.
– Может, тебе стоит выйти во двор, прошвырнуться по женщинам? – Том продолжил, не реагируя на предложение: – Кажется, все дело в пиаре. Люди плохо знают котов. Ты видел, что про меня показывают? Как целыми днями я жру эту гадость, – оттолкнул он миску изящно лапой, чтобы не рассыпать. – А кто-нибудь в душу мою заглядывал? Что там?
– Вскрытие покажет, – пытался я пошутить, чтобы поднять его боевой кошачий дух.
– Ты все смеешься! Неужели я пришел на этот свет только наполнить желудок?
– Нет! Конечно же нет.
– Я рыжий.
– Ты само солнце, которое можно гладить, которое пушистыми лучами своими скрасило не одно одиночество, не одно предательство, – гладил я по голове Тома ладонью, словно это была не ладонь, а таблетка успокоительного, которая должна была растаять.
– Шарик, ты меня любишь? – положила свою морду ему на лапу Муха.
– Хз, вчера любил, сегодня – не знаю. С утра так трудно любить кого-то, – пытался он поймать пастью зеленую шаловливую муху.
– А вот мне кажется, что люблю. Как ты можешь сомневаться, не понимаю. Вдруг я уже беременна, – закрыла она мечтательно глаза.
– Хз, некоторые вещи начинаешь понимать, только когда они становятся навязчивыми, – наконец поймал он муху и подумал про себя: «Муха залетела дважды». – Вот ты же недавно совсем из космоса, лучше расскажи, как там.
– Я тебе про любовь, а ты мне про звезды. Темно там и скучно. Одно развлечение – невесомость. Даже мысли становятся невесомыми, зависают на ходу. Представляешь, летит по твоим извилинам мысль, как машина по автобану, и резко по тормозам. Так с одной мыслью о тебе весь полет и прошел, – уткнулась она носом Шарику под мышку.
– А как подруга твоя, Стрелка? – пытался выплюнуть мохнатую муху Шарик.
Но она забралась в дупло где-то между пятеркой и шестеркой и затихла.
– Эта сука все о кобелях своих рассказывала, у нее течка в мозгах, – открыла глаза и посмотрела внимательно на Шарика Муха. – И ты у нее в гостях побывал? – убрала она вопросительную морду с его лапы.
– Не, не успел, я с ней мельком был знаком, но красивая, – пытался он языком достать пернатую, но тщетно.
– Красота спасет, но только после того, как соблазнит, – облизнулась Муха.
– Да не спал я с ней – зубом клянусь. Еще не спал, хотя зад у нее приличный. Увязался как-то за ним, слово за слово… Хозяин ее бьет, жалко стало, я и утешил, – попытался отплеваться от мухи Шарик.
– Порой утешение заслуживает секса. Видимо, недостаточно он ее порол, раз по мужикам шляется, – встала и поплелась на кухню Муха.
– Чего ты сразу начинаешь, – поднялся вслед за ней Шарик.
«Вот бабы, врать им нельзя, все равно догадаются, правду говорить тоже нельзя, всю душу вымотают», – подумал про себя Шарик, забыв про муху.
– Муха, тебе надо научиться мыслить абстрактно.
– Научи, раз надо.
– Давай для начала поиграем в ассоциации.
– Давай, а как это? Объясни.
– Видишь, кошка молоко лакает, – подозвал он ее к окну.
– Вижу.
– Тебе это напоминает что-нибудь?
– Будто ты играешься с моим молочным соском.
– В твоей голове все время эротика, но в общем пойдет.
– Теперь твоя очередь.
– Слышишь, кто-то вставляет ключ в замочную скважину?
– Дай мне подумать… случайная связь, – инстинктивно навострил уши Шарик, но ничего не услышал.
– Теперь ты.
– Он входит.
– Влюбленность, – закатила глаза Муха. – Он ищет что-то.
– Любовь, – теперь и Шарик зажмурил глаза. – Находит.
– Брак, – услышали оба марш Мендельсона, – забирает все самое ценное, – забеспокоился Шарик.
– Быт, – начала засыпать Муха. – Он тихо уходит.
– Ненависть, боль, потеря, – завыл Шарик.
– Как жизненно, – взгрустнула Муха.
– Черт, Муха, проснись! По-моему, нас обокрали, кто-то утащил нашу кость, пока мы с тобой фантазировали.
– Кот! Ты любовь мою здесь не видел? – ходил я из угла в угол, не зная, куда себя деть.
– Только тапочки, – лежал тот лениво на диване и смотрел «В мире животных». – А давно пропала?
– Я не знаю точно, жили-жили, все как у всех: ужины, телевизор, скандалы, постель и сны… а потом раз – как обрезало.
– Успокойся, почеши мне спинку. Пораскинь своими мозгами.
– Ну? – сделал я все, как мне прописал Том.
– Что ну? Рука у тебя холодная, – спрыгнул с дивана кот и, задрав хвост, прошелся передо мной.
– И что?
– Что, что? Значит, чувства остыли.
– Да как же они могли остыть, если я такой разгоряченный, – недоумевал я.
