– Сначала предал, а теперь вступаешься? – с презрением бросил он. – Предатель. Озеро Коцит по тебе плачет.
– Я просто рассказал о ее видениях, – спокойно и твердо сказал Марбас.
– Ты знал, что он заберет ее! – Никс стиснул кулаки. – Что ему помешает бросить ее в пыточную, чтобы узнать больше?!
Он прошелся по гостиной, как загнанный зверь. На глаза попались осколки чайника. Никс сокрушенно опустил голову. Он запустил пальцы в волосы, ероша короткие пряди.
– Мне тоже все это не нравится! – рыкнул Марбас. – Но черт возьми, низшие духи уже теряют силу! Энергия уходит, и времени в обрез!
Он ударил кулаком по стене. Руки зачесались схватить Никса и хорошенько встряхнуть. Еще его паники не хватало!
– Дело только в этом? В энергии? – с вызовом посмотрел он.
– Я тоже защищаю тех, кто мне дорог, – Марбас отвел взгляд. – Беате хотя бы ничего не угрожает. Люцифер вас ненавидит и любит показывать свою власть, но сейчас она нужна ему живой и невредимой. Так что просто не лезь на рожон. Он все равно сильнее. Хотя кажется, кому-то это надоело.
Вспомнилась Лита – летний шабаш. Первый после попытки переворота, которую устроила в Аду главная помощница Люцифера. Как раз об этом зашел разговор в одной из компаний. Демоны уже порядочно выпили, поэтому несли всякую чушь. Вот один и ляпнул в шутку, что Елизаздра своим заговором разбила Люциферу сердце. Все захохотали. А другой еще и добавил: «Разбила сердце? Да откуда оно у него возьмется?»
Никто из них не заметил, как Люцифер бесшумно оказался позади. Глаза загорелись адским огнем, на руке появились когти. Одно молниеносное движение – и он со спины вонзил их в того, кто говорил про сердце. И вот его собственное, пульсирующее кровью, оказалось на ладони Люцифера. Он брезгливо бросил его на землю рядом с оседающим телом еще хрипящего демона. Остальные примолкли. А Люцифер лишь поправил чистой рукой воротник рубашки, молча уходя прочь.
Тогда все уяснили: тему Елизаздры лучше не трогать. А еще поняли, что если продолжится в том же духе, однажды кто-то снова взбунтуется против правителя Ада.
Теперь остался один вопрос: кто из всех демонов?
Метку на шее коротко кольнуло. Тереза вскинула к ней руку, а комнату озарило адское пламя. Оно погасло, и напротив оказался Марбас. В окно заглянула луна. Холодный свет очертил твердые черты.
– Что случилось? – шагнув вперед, Марбас чуть не наткнулся на линию пентаграммы. – Наше убежище обнаружили, что ли? Где Фил?
Тереза горько усмехнулась. Слезы высохли. Осталось только легкое тянущее ощущение на коже. Тереза медленно поднялась на ноги.
– Ты его не найдешь, – она решительно вскинула подбородок, глядя в лицо Марбасу. – Леонор все рассказала. Так вот, какой на самом деле у тебя был приказ. Черт, я же поверила тебе! Идиотка.
Пришлось зажмуриться, чтобы скрыть слезы, вновь заблестевшие на глазах. А когда Тереза посмотрела на него, он стиснул кулаки.
– И ты просто сбежала, не разобравшись! – возмущенно выпалил Марбас. – Я добился, чтобы Люцифер дал отсрочку до шабаша! Еще есть время, чтобы найти виновного! А теперь Филу тем более ничего не угрожает. Сама слышала, что сказала Беата. Он нужен Аду.
– Живым? Для вас же никакой разницы. А потом можно и ко мне дальше приходить, да? Если скучно станет. Я же все равно просто ведьма-новичок, даже не отобьюсь, – с ядовитой усмешкой бросила она, а потом взгляд потух. – Я знаю, что не смогу просидеть в пентаграмме вечно. Знаю, что доберешься до меня. Можешь сделать со мной что угодно, но где Фил, ты не узнаешь.
Тереза посмотрела под ноги. Она обхватила себя за плечи: стало холодно. От страха.
На пару секунд Марбас замер напротив. А потом его голос зазвучал глухо и горько:
– Значит, ты тоже считаешь меня предателем? Тереза, я же как раз всех предал ради тебя. Люцифера, чьи приказы всегда выполнял без вопросов. Никса, который меня теперь ненавидит. Свой мир, потому что думал только о том, как вас защитить.
Тереза подняла взгляд. Она облизнула пересохшие губы, но смогла только тихо выдавить:
– Я больше не могу тебе верить.
– Но должна знать, что я – на твоей стороне, чего бы мне это ни стоило, – Марбас пристально посмотрел в глаза. – Я люблю тебя и сделаю все, чтобы защитить.
Он протянул руку. Знак на полу вспыхнул золотым. Наверняка преграда начала жечь ладонь. Еще немного – и обожгла бы болью, не пропустив. Марбас приложил ладонь, как к стеклу.
«Я тоже влюбилась в него. Потому и так больно», – подумала Тереза.
Она невольно протянула руку навстречу. Дотронуться бы, переплести пальцы, выйти из пентаграммы и поверить заново. Ладони почти соприкоснулись. Тереза почувствовала тепло, исходящее от кожи Марбаса.
– Просто доверься мне, – едва слышно прошептал он.
Перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы. Тереза резко поджала пальцы, отворачиваясь.
– Уходи, – сдавленно бросила она.
На секунду Марбас замешкался, а потом отдернул руку. Он раздраженно прошелся рядом с пентаграммой.
