– Тереза, я – не смертный мальчишка, который будет унижаться и на коленях умолять, чтобы ты простила, – проступили опасные рокочущие нотки. – Но ты же сама знаешь правду. Знаешь, что я не причиню тебе боль.
Марбас рванулся вперед, будто вот-вот бросился бы на преграду.
«Хорошо, что нарисовала, – со слабой улыбкой подумала Тереза. – Если бы он обнял, если бы только коснулся, я не выдержала бы».
– Тогда оставь меня в покое. Потерпи немного, всего лишь до моей смерти, – она говорила жестко и насмешливо, чтобы хоть немного скрыть боль. – Потом свое получишь. Я же буду в твоей власти.
– Так ты не веришь, что мне нужно что-то кроме этого? – Марбас разочарованно качнул головой.
Он замер в ожидании ответа. Показалось, что даже дыхание затаил.
Тереза сжала пальцами длинные рукава кардигана. Пришлось собрать всю волю, чтобы не шагнуть навстречу, не поддаться.
– Не верю, – непреклонно слетело с губ. – Ни единому твоему слову.
Марбас кивнул с нарочитым спокойствием. Только глаза зло, с обидой прищурились.
– Мы еще встретимся, и ты это знаешь, – отчеканил он.
Развернувшись, Марбас решительно направился на выход. Напоследок лунный свет очертил высокую фигуру в проеме, а потом дверь раскатисто хлопнула.
«Так же, как тогда, когда я выгнала его в первый раз», – вспомнила Тереза.
От слов на прощание стало страшно. Руки предательски похолодели, а сердце застучало часто-часто. Тереза глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
– Он не вернется. Не сейчас… – прошептала она самой себе.
Минут через десять стало понятно, что была права. Осторожный шаг за пределы пентаграммы. Боязливый взгляд по сторонам в темноте. Вздохнув, Тереза смелее направилась к выключателю.
Резкая хватка со спины заставила вскрикнуть. А волосы возле уха шевельнул шепот:
– Вот ты и попалась.
Сейчас Тереза все отдала бы за то, чтобы это оказался голос Марбаса, но нет.
«Никс?!» – с испугом узнала она.
Никс сжал в жестких объятьях: ни вырваться, ни толком дернуться. А следом ослепила красная вспышка. Когда она погасла, Тереза увидела тесный подвал с облезлым стулом и старой кроватью с давно отсыревшим матрасом. Взгляд метнулся вверх, проследив грубые ступени. Дверь. Наверняка запертая.
Никс отпустил, отходя в сторону.
– Что тебе нужно? – Тереза попятилась.
– Из-за Марбаса Беату схватили, – он сломленно опустился на стул. – Люцифер хочет использовать ее дар. Марбасу ничего не стоило промолчать про ее видения, но нет же!
«Он рассказал, чтобы защитить Фила?» – подумала Тереза, и кусочки паззла начали собираться воедино.
– И ты хочешь отомстить? – она осторожно шагнула вперед.
Тереза медленно потянулась к плечу Никса. Успокоить, пожалеть, задобрить – что угодно, лишь бы выбраться.
Он взвился на ноги так резко, что она отшатнулась. Ледяного оттенка голубые глаза сверкнули яростью. В слабом свете лампочки, висящей под потолком, черты лица показались еще резче, безжалостнее.
– Вытащить ее! – выпалил Никс, стискивая кулаки. – Марбас найдет тебя по метке. И если захочет получить тебя целой и невредимой, то придумает, как вывести Беату из замка. Мне туда все равно хода нет.
– И толку? Люцифер просто пошлет за ней адских псов. Они найдут вас в два счета, – осторожно заметила Тереза.
– Не найдут. У меня свои козыри в рукаве, – качнув головой, он прошелся по комнате. – Марбас не говорил тебе про заговор Елизаздры? Она пыталась устроить переворот в Аду. Свергнуть Люцифера.
***
Беата была еще в порядке, когда пришла Елизаздра. Поначалу это напомнило обычный светский разговор. А потом она и Никс остались в комнате наедине. Елизаздра приосанилась в кресле, поправляя длинные черные волосы.
– У тебя в услужении и так было немного низших духов, и тех отняли. Хорошо, что еще дом не отобрали, – она задумчиво провела пальцами по резному подлокотнику.
– Бьете по больному? – недовольно прищурился Никс.
Не сумев усидеть на месте, он прошелся по комнате. Елизаздра с достоинством промолчала на его выпад.
– Хочу сказать, что была против, но Люцифер никого не слушает, – со вздохом встав, она поправила кроваво-красное платье. – Он слишком взъелся на вас. Точнее, на Беату. А ты виноват только в том, что вступился за нее.
– И теперь все следуют его примеру, – Никс стиснул кулаки в бессильной злобе. – Мы – изгои.
– Знаю. Люцифер считает любовь глупой слабостью, – Елизаздра отвела взгляд, словно разговор зашел о чем-то слишком личном. – А я нет. Возьми.
Она протянула небольшой футляр, обитый черным бархатом. В руках, обтянутых тонкими красными перчатками, он показался особо зловещим. Заглянув внутрь, Никс поднял озадаченный взгляд.
– Что это?
– Если придется бежать, вас так не найдут, – Елизаздра понизила голос. – И ритуалы-призывы не сработают, и адские псы собьются со следа.
– Но зачем Вам помогать? – Никс с подозрением прищурился.
Опустив взгляд, она поправила перчатку на руке. Губы изогнула загадочная улыбка. А когда Елизаздра посмотрела сквозь полуопущенные ресницы, темные глаза блеснули коварством.
