Он до сих пор с трудом еще верил, что на самом деле остался жив, а не видит сейчас такой же сон, как и тогда в поле. Но постепенно былые чувства возвращались к нему. Как только его живот проурчал, требуя его наполнить, пока его ноги и руки ныли, а глаза закатывались, то он понял, что всё еще находился на бренной земле.
– И что же теперь? – желая рассмеяться в отчаянии, вопросил у самого себя Бог.
Но у него не было сил, как рассмеяться, так и подумать об этом. Ему хотелось лишь забиться куда-то в угол как можно на подольше и сидеть там до скончания времен.
– Интересно, – рассудил он – Но, наверное, за мной вскоре придут куча магов Союза, дабы разорвать на части, так что не видать мне такого покоя!
Эта была его последняя мысль не только на тот день, но и еще на пару недель вперед. Он забился куда-то в самый неприметный угол бывшей Империи, кое-как проживая на остатках еды и воды, что удалось спасти из лаборатории. Всё это время он ждал и ждал, пока за ним кто-то явиться, но мир, будто позабыл о нём. Когда он осмелился выйти наружу, то обнаружил, что Союз и Империя бросили все свои силы на некий проект Двадцати, а потому все их силы сейчас были сосредоточены на крайне узкой линии последнего фронта.
Не желая иметь никакого отношения ко всему этому, зная, что сейчас он еще слишком обессилен и его шанс пока не настал, Бог рассудил для себя следующее:
– Как же я от всего этого устал: всеразрушающая война, всеобъемлющая боль, бескрайнее отчаяние. Из-за них я стал Богом и раз за разом совершал ужасные проступки. Но искренне верил, что не стану тем, кого боялся в самом себе столь сильно. Не стану тем истинным Богом, что нёс бы на своих крыльях всю грозу войны, всю полноту боли и всю пустоту отчаяния. Но все те слабости, что когда-то говорили во мне и призывали остановиться, теперь исчезли, – он рассмеялся, искренне, хотя и не верил, что это произойдет так рано, ибо клялся когда-то себе в ином – А потому пришла пора человечеству узреть явление нового Бога! Никогда я больше не позволю им творить все те ужасы, что сам пережил! Вместо этого я заставлю их бояться и жалко жаться друг к другу, как им и должно! Да познает мир разрушение, боли и жажду в этот последний и судьбоносный раз!
Среди разрухи и полупустыни, оставшейся на северной границе прежней Империи, уверенно шел вперёд путник в странном наряде, на восточный манер, в окружении, казалось бы, разномастной свиты.
– Я слышал, что во время войны из одной из тайных лабораторий Союза сбежал один мальченка, перед этим как следует её разворотив. И если он до сих пор жив, а Союз не предпринял никаких действий по этому поводу, то он нам нужен! – произнес Рейл, ведя за собой костяк магов, покрытых черными, словно ночь, покрывалами с мистическим кругом по центру.
– Но вы уверены, что мы сможем с ним совладать, если этого не удалось Союзу? – спросил один из них.
– Не думал, что цепи позволят тебе усомниться во мне, – с улыбкой ответил ему Рейл и взмахнул подолом своего кимоно, отчего на соседней руке покрытой боди качнулись медные цепи, её обвивающие – Я всей душой и чутьем верю, что мы с ним найдем общий язык. Ибо его боль и бесконечная тьма это как раз то, что нам сейчас нужно!
