Вот в таком виде они и вышли из библиотеки, пока их обоих одновременно не пронзила одна и та же мысль: лица обоих вдруг стали красными, глаза впились в пол, а руки разжались. В таком глупом виде они простояли еще с минуту, в страхе даже взглянуть друг на друга. А затем припеваючи пошли в одном направлении, искусно делая вид, что не замечают друг друга.
После обеда Леонард встретился уже с Вильгельмом: они решили закончить свою утреннюю тренировку. Техника дублирования клинков на самом деле оказалась отменной штукой, теперь Вильгельму лишь оставалось её как следует отработать и попытаться как можно сильнее приблизить свойства копий к оригиналу. После того, как они выбились из сил, а адреналин покинул их кровь, то настало время серьёзных разговоров. Но ни один из них так и не хотел открыто заявлять о том, что не верит в возвращение Отто. Это было лишь глупым бегством от правды и реальности, и еще за столько-то лет им уже давно пора было быть готовым к чему-то подобному. Но кем бы они тогда оказались, если бы смогли себя до такой степени натренировать, что не испытывали бы сейчас ничего? Подобная боль свидетельствовала вовсе не о том, что они были слабы, а о том, что они до сих пор люди. Вот так и прошел их напряженный диалог: переходя от одной глупости к другой, а затем стремительно и неожиданно приводя их к такому взрослому выводу. Хотя этот вывод, удивительным образом, вовсе не был свойственен большинству тех немногих взрослых, что им вдвоем удалось повстречать. Тогда что же они для себя такое уяснили, и стоит ли это на самом деле брать в расчет? На первый вопрос они так и не нашли ответа, решив, что обсудят всё с учителем. Но вот ответ на второй вопрос им уже подсказали собственные мысли и сердце. И он был очевиден.
А если они уж и признали себя людьми, то тогда стоит отметить, что им должно быть свойственно и еще одно чувство, признать которое в глубине себя отнюдь непросто. Но Лео решил действовать: ведь этот день теперь обязан был запомниться ему не только потому, что они потеряли друга. А еще и потому, как же тепло и приятно было держать её за руку. Если бы только он опять смог её так взять, то явно понесся бы от радости по приюту со всех ног туда, куда глаза глядят. Он не мог быть до конца уверен, что и она чувствовала точно так же, но этого было и не нужно для того, чтобы Лео решился сделать следующий шаг. И для этого у него был разработан один план. Сейчас же он лишь решил запастись всем необходимым: он снова пробрался в библиотеку уже поздним вечером. Он сделал так, чтобы Анна его ни в коем случае не заметила и не раскрыла. Какая глупость, он готов был сделать еще один шаг к ней на встречу, но всё равно продолжал стесняться. Просто он снова хотел увидеть ту искреннюю, яркую и озаряющую весь его свет улыбку на её лице. Его целью стали новые и старые сборники стихов, которыми совсем недавно начала зачитываться Анна. Важно было выбирать лишь из тех, что более не находились на виду, а уж тем более в списке её текущего чтения, а потому эта скрытая работенка заняла слегка больше времени, чем Лео рассчитывал.
Вернулся он в свою комнату, когда весь свет уже погас, ведь долго не мог в один момент выбрать, в каком стиле напишет уже свой сборник. Он перерыл множество полок и разделов, а потом ему еще и пришлось прибираться за своим неряшливым поведением. От усталости: как моральной, так и физической, он просто обрушился в кровать и был уже готов накрыть себя тонной собранного материала, как вдруг в комнату кто-то постучал и начал открывать дверь. Сам не понимая как, но Лео сразу же надумал себе худший исход событий, вероятность происхождения которого в реальной жизни же была почти минимальной. Если Анна сейчас бы всё это увидела, то плану точно пришел бы конец. Он всполошился, в растерянности выронил и разбросал все книги, а еще и в одеяле запутался.
– Какой интересный способ чтения ты, однако, разработал Лео – момент полного напряжения и это оказался голос его учителя.
– Ох, вам уже точно лучше, учитель? – кое-как выбравшись из пут одеяла сказал Лео, не подавая вида – Я тут просто, немного, ну, вы понимаете?
– Хорошо, не буду мешать, только не увлекайся слишком долго – хоть Константина и смутило вопросительное выражение последнего вопроса, но он все равно с прежней уверенностью продолжил – Завтра важный день. Хочется мне того признавать, или нет.
– В этом нет вашей вины, вы лишь сделали всё, что могли – слова его ученика в этот момент были подобны тем самым утренним объятьям.
