Она ничего не сказала, и это стало сигналом к перемене. Сигналом, который я по глупости проморгал. Поскольку в очередной раз недооценил пиратской злокозненности. Там, где появляются эти твари, нет и не может быть речи о справедливой сделке. Лишь наглое торгашество и удары исподтишка.
Как, например, здоровенная ручища, обхватившая меня за шею со спины.
– Подумай еще раз, пацан, – пробасил на ухо Стилг и без усилий поднял меня в воздух. – Такой ли ты особенный?
Он держал крепко – не вырваться, а металлические пальцы, подаренные паучихой взамен отнятых, больно впивались в кожу. Недостаток воздуха мгновенно сказался на моей связи с Тенями и пламя, обнимавшее кисти рук, погасло. Темные мошки запятнали взгляд. Что, впрочем, не помешало заметить неприкрытую алчность, вспыхнувшую в глубине многочисленных паучьих глазок. Стало ясно как день, что никто не собирался заключать со мной сделок.
Я попробовал выругаться, но только и сумел, что выдать череду бессвязных и не очень солидных звуков.
– Не передави, Малыш, – сказала Мама Курта, приближаясь, – а то еще сдохнет.
Стилг с силой встряхнул меня, отчего голова и конечности дернулись, будто у лишившейся нитей марионетки.
– Слышал, что сказала Мама? Попробуешь выкинуть фокус, я твоей рожей разукрашу весь пол.
Я не ответил. Да и как? Шутить изволите? Однако не мог не ощутить, что давление на трахею ослабло, отчего дышать стало чуточку проще.
– Где девчонка? – спросила Мама Курта. Она скользнула мимо, намеренно задев мою щеку кончиком длинного когтя и оставив на ней тонкий порез.
– Не знаю, – буркнул Стилг. – Не нашел. Забилась в какой-нибудь угол и дрожит там от страха.
Паучиха издала короткий стрекочущий смешок.
– Ну что же, не страшно. Ей, так или иначе, недолго осталось. Слышишь, Эпине? Твоя прекрасная риоммка зарылась в нору, но это ничего не меняет. Ее часы сочтены и с минуты на минуту мои силки сработают. Оставшись без головы, леди Аверре послужит прекрасной подкормкой для моего славного выводка.
Я не стал возражать, одной частью сознания наивно мечтая, чтобы предсказание паучихи не сбылось, а другой – пробуя дотянуться до Теней. Привычная с детства сила плескалась под рукой, будто нарочно дразня, но никак не желала подчиняться на ментальный призыв.
Однако это не помешало мне попытаться поболезненней лягнуть здоровяка в какое-нибудь мало защищенное место.
Попытка провалилась.
Зато была вознаграждена ударом головой об пол, из-за которого перед глазами на долгое время поселились целые звездные россыпи, а в ушах – колокольный звон. И боль. Много, много боли.
Я невольно застонал.
– Не убей его, – фыркнула паучиха где-то на границе моего восприятия. – Пускай сперва поделиться ключиком от своего чудного кораблика.
Стилг недовольно заворчал.
– Живой лейр опасней мертвого.
– Думаешь, Мама не знает?! – И прежде чем динетин успел возразить, вернулась в поле моего размытого зрения и с нежностью, достойной паучьей предводительницы, обхватила мое лицо передними лапами. – Давай, детка, не упрямься. Ты же такой хороший мальчик. Такой исполнительный. Даже сумел заблокировать доступ на борт. Дай Маме то, чего она хочет, и сможешь разделить последние минуты жизни со своей дражайшей зазнобушкой. Просто открой мне доступ на борт своего корабля, и никто тебя больше тронет.
Боль грозила расколоть череп на части, но я все-таки умудрился выдавить ухмылку. Цена обещаниям пиратской королевы была известна, так что мне и в голову не пришло поверить ей на слово. Даже невзирая на угрозу задохнуться в ручищах здоровяка. Вдохнув ровно столько, сколько позволяла сжатая глотка, я прикрыл глаза и постарался отрешиться от всего, что отвлекало: от боли, недостатка кислорода и жутких механических пальцах, готовых переломить мой хребет в любой миг. Я снова потянулся к Теням. Но не затем, чтобы освободиться – я понимал, что свалить здоровяка одним лишь усилием воли не удастся. Я планировал отвлечь внимание пиратов. И кристаллические наросты, оставленные Мамой Куртой там и тут, прекрасно для этой цели подходили. Крошечного напряжения воли хватило, чтобы на кончиках моих пальцев зародилась слабая искорка.
Легкий щелчок и искорка перескочила с руки на ближайшее скопище кристаллов и, мгновенно воспламенив их, быстро-быстро по цепочке расползлась по всей зараженной площади. Считанные мгновения спустя весь первый уровень Храма оказался объят синим пламенем. О том, как на это отреагирует Хранитель, я даже не думал.
– Стилг! – завопила паучиха, с ужасом глядя на то, как ее кладка превращается в обугленное и лопающееся ничто. – Что происходит?!
На здоровяк-динетин только растерянно пожимал плечами и, точно заторможенный, качал головой из стороны в сторону. Меня он при этом отпускать, похоже, не думал.
– Это ведь ты, да? Твоих ручонок дело?
Пламя бешено ревело, со всех сторон доносились громкие хлопки взрывающихся яиц, так, что разобрать что-либо сквозь него было практически невозможно. Я посмотрел на паучиху и не без удовлетворенной улыбочки просипел:
– Вам придется взять меня с собой, чтобы «Шепот» пустил вас.
