Не знаю, услышала ли она. Да это и неважно. Значение имела лишь злоба, охватившая Маму Курту с той же неистовостью, с какой призванный мной огонь уничтожал плоды ее трудов.
– Генетическая проверка? Ха! Именно такой вот паранойи Мама от лейров и ждала! – Она приказала Стилгу: – Ну-ка оттяни ему руку, малыш. Похоже, целый лейр нам не так уж и нужен.
– С удовольствием, Мама.
Я попытался вырваться, да только бесполезно. Остатки сил уходили на поддержание пламени и о том, чтобы заставить Стилга разжать хватку, нечего было и мечтать. Он схватил меня за левое запястье и, вопреки всем моим стараниям, заставил вытянуть руку в сторону.
– Ничего, – проговорила паучиха, отстраненно наблюдая за нашим неравным сражением, в то время, как теневой огонь, лишенный моей ментальной подпитки, быстро терял силу. – Это не последняя моя кладка. В Галактике найдется не один свободный уголок, где можно свить уютное гнездышко. Так или иначе, моя раса возродиться! А ты, паршивый лейров выскочка, сгниешь в этой глуши навсегда!
Сообразив, каким именно способом она собралась отсечь мою руку, я заглянул в ее восьмиглазую рожу и выплюнул:
– Не захлебнись амбициями, тварь!
Паучиха вздыбилась, как для броска, задрав передние две пары конечностей, и издала протяжное, но грозное шипение.
Я приготовился лишиться руки, но, несмотря на вполне оправданное отвращение, глаза закрывать не стал. При этом в смирении моем не было и капли покорности, поскольку я продолжал попытки еще раз призвать Тени на помощь.
Когда из паучьей пасти вырвался противный склизкий сгусток и полетел в мою сторону, что-то как будто толкнуло Стилга в спину.
Он покачнулся. Недостаточно сильно, чтобы свалиться или ослабить хватку, но в самый раз, чтобы выпущенный пиратской королевой плевок разминулся с моим предплечьем и ушел в пустоту.
– Это еще что?! – Паучиха грузно опустилась на шестерку лап. – Стилг?! Держи его крепче!
Но Стилг точно не слышал.
Лица его я не видел. Зато не мог не почувствовать, как ослабела хватка динетина. Рука, державшая меня за вытянутое запястье, разжалась, а пальцы второй – из металла и пластика, – уже не так сильно впивались в шею. Дыхание здоровяка, прежде тяжелое и шумное, как у механического погрузчика, стало прерывистым и торопливым. Как будто он куда-то не успевал. И оттого зашатался из стороны в сторону, подобно башне, которой грозило обрушение.
Мама Курта тоже заметила неладное. До меня ей словно и дела больше не стало.
– Стилг?! Что это с тобой, малыш?!
– Мне жарко, Мама, – выдохнул тот. – Мне очень-очень жарко.
Динетина повело. Но из-за упрямства или еще по какой неведомой причине, он так и не разжал пальцев и потянул меня за собой. Я ощутил, как подошвы моих ботинок скользнули по полу, но из-за разницы в росте и массе, не мог использовать это в качестве преимущества. Я все еще не понимал, что с ним случилось, но не переставал извиваться и ерзать, надеясь хоть как-нибудь высвободиться.
Тогда-то я и услышал его – сквозь треск лопавшихся яиц.
Выстрел.
Один из нескольких, что прилетели в широкую спину Стилга.
«Эйтн!» – пронеслось благодарное в голове.
Для динетина в броне один бластерный заряд – все равно, что пчелиный укус, зато несколько – вполне могли представлять серьезную опасность.
Здоровяк заорал и рухнул на одно колено, нарочно или же случайно еще раз ударив мною об пол.
– Малыш! Нет! – завопила паучиха. Она бы ринулась вперед, если б путь не преградила очередь из плазменных сгустков, разбившихся искрами у нее под ногами. Глянув куда-то над нашими головами, она злобно прострекотала: – Риоммская дрянь! Ты уже стоила мне троих! Пора с этим кончать!
Эйтн, где бы она ни заседала, препираться не стала, ответив с присущей ей тонкостью – выстрелом по паучьим конечностям.
Поймав заряд, паучиха пошатнулась и запищала – то ли от переполнявшей ее злобы, то ли от боли, что причинила раскаленная плазма.
– Я отсеку твою несчастную голову, а после выну глаза и сожру их! Но только не раньше, чем ты увидишь, как подыхает твой ненаглядный лейр! Давай, Стилг! Прикончи его!
Услышав это, я принялся вырываться с удвоенной силой, но чем сильнее старался, тем крепче сжималась рука на моей шее. Стилг что-то пробубнил, но из-за общего шума и тяжести его дыхания, разобрать слова было невозможно. Тем временем пред глазами становилось все темнее, а дышать – невозможно. В одно из мгновений даже показалось, что можно услышать, как хрустят мои позвонки.
Вероятно, именно это придало дополнительных сил. Или же общий страх за Эйтн.
Чувствуя, как сознание ускользает, я ослабил все ментальные блоки и позволил Теням хлынуть внутрь меня подобно прорвавшей плотину реке. Это была опасная игра, чреватая самыми серьезными последствиями, но выбирать не приходилось. В любом случае, двум смертям не бывать. Так ведь говорят? Что ж…
