Я действительно не хочу гадать. Ответ очевиден, и я хочу исправить тот факт, что никто в Техасе не поздравил ее. Я бы сказал, что мы должны пойти и приобрести его прямо сейчас, но не когда она пьяна и сердита.
Вижу, как она простирает руки вверх, обнажая кожу, и смотрит в небо.
- Я ненавижу погоду твоего Техаса, Оуэн. Она идиотская. Днем жарко, ночью холодно, а в остальное время она просто непредсказуема.
Я хочу отметить, что день и ночь вместе практически не оставляют места для «остального времени». Но не думаю, что сейчас хорошее время, чтобы вдаваться в подробности.
Она продолжает тянуть меня в другом от моей студии направлении, что значит не в мою квартиру.
- Куда мы идем?
Она бросает мою руку и замедляется, пока мы не идем рядом друг с другом.
Хочу придержать ее рукой, чтобы она не споткнулась из-за «каблуков», но думаю, что к ней, вероятно, медленно приходит отрезвление, а я очень жду, что в ближайшее время она придет в чувство. Сомневаюсь, что она хочет, чтобы я шел рядом с ней, и уж тем более, с моей рукой на талии.
- Мы уже почти пришли, - сообщает она, роясь в сумочке.
Она спотыкается несколько раз, и каждый раз, мои руки взлетают, готовясь прервать ее падение, но почему-то ей всегда удается восстановить равновесие.
Она вытягивает руку из кошелька и держит, покачивая, набор ключей близко к моему лицу так, что они касаются носа.
- Ключи, - изрекает она. - Нашла их.
Она улыбается, гордясь собой, я тоже улыбаюсь в ответ. Она прижимает руку к моей груди, и я перестаю двигаться.
Она указывает на салон красоты перед нами, и моя рука сразу хватается за волосы в защитной реакции.
Она вставляет ключ в замок и, к сожалению, дверь открывается с легкостью. Она толкает ее и пропускает меня вперед.
- Свет слева от двери, - сообщает она.
Я поворачиваюсь налево, и она стонет:
- Нет, Оуэн. Другое лево.
Сдерживаю улыбку, тянусь направо и включаю свет. Смотрю, как она целенаправленно шагает к одной из стоек, роняет кошелек на прилавок, затем хватает кресло за спинку и поворачивает ко мне.
- Садись.
Это так ужасно.
Какой парень позволит пьяной девушке подойти к нему с ножницами?
Парень, который бросил эту пьяную девушку и чувствует себя очень виноватым.
Я нервно выдыхаю и занимаю место. Она поворачивает кресло, пока я не оказываюсь лицом к зеркалу. Ее рука замирает, выбирая из набора расчесок и ножниц, словно она - хирург, решающий каким инструментом меня разрезать.
- Если честно, ты можешь уйти, - предупреждает она, берет гребень, становится передо мной и концентрируется на моих волосах, начиная расчесывать их.
- Ты вообще принимаешь душ?
Я пожимаю плечами:
- Время от времени.
Она разочарованно качает головой и тянется за ножницами. Ее лицо сосредоточено, ее внимание на мне. Как только ножницы начинают приближаться ко мне, я паникую и пытаюсь встать.
- Оуэн, прекрати, - приказывает она, нажимая на плечи, усаживая обратно. Я стараюсь мягко отодвинуть ее в сторону так, чтобы встать, но она снова толкает меня в кресло.
Ножницы по-прежнему в левой руке, я знаю, что это непреднамеренно, но они слишком близко к моему горлу. Что весьма дискомфортно.
Она прижимает свои руки к моей груди, и могу сказать, что только что разгневал ее своей неудачной попыткой побега.
- Тебе нужно постричься, Оуэн, - заявляет она. - Все нормально. Я не буду брать за это плату. Мне нужна практика.
Она поднимает одну ногу вверх и кладет ее на мое бедро, затем делает то же самое другой ногой.
- Не двигайся.
Теперь, фактически привязав меня к креслу, она приподнимается и начинает возиться с моими волосами.
Ей теперь не приходится беспокоиться о моей попытке к бегству, ведь она у меня на коленях. Ничего не произойдет.
Ее грудь прямо передо мной, и хотя, ее расстегнутая пуговица на рубашке вовсе не предоставляет обзора, то, что я нахожусь так близко к такой интимной части ее тела, заставляет меня просто приклеиться к креслу.
Я осторожно поднимаю руки к талии, чтобы помочь ей держаться ровно.
Когда я касаюсь ее, она делает паузу и смотрит на меня сверху вниз.
Мы оба молчим, но я знаю, что она это тоже чувствует. Я слишком близко к ее груди, чтобы не заметить ее реакцию. Ее дыхание прерывается, как мое.
Она нервно отводит взгляд в сторону после зрительного контакта, и начинает отрезать мне волосы.
Могу сказать честно, так мне еще не стригли волосы. В парикмахерских не настолько услужливы.
Чувствую, как ножницы пилят мои волосы, и она фыркает.
- У тебя очень густые волосы, Оуэн.
Она произносит это так, словно это моя вина и это ее раздражает.
- Разве ты не должна намочить их сначала?
Ее руки застывают в моих волосах, как только я задаю этот вопрос.
Она расслабляется и оседает, ее бедра прижимаются к моим. Сейчас мы смотрим друг другу в глаза. Мои руки все еще находятся на ее талии, она по-прежнему на моих коленях, и я наслаждаюсь способом этой спонтанной стрижки, но по ее внезапно трепещущей нижней губе, вижу, что я - единственный, кому это нравится.
Ее руки безвольно опадают, она бросает ножницы и расческу на пол.
