Конгрессмен Майкл Барнс, 38-летний демократ от штата Мэриленд с внешностью старательного поклонника науки, как-то услышал, что этой зимой 1981/82 г. будут разрабатываться планы тайных акций в Центральной Америке. Барнс был председателем подкомитета по делам западного полушария во внешнеполитическом комитете палаты представителей, в его регион входила и Центральная Америка, но поскольку он не был членом комитета палаты по разведке, он никак не мог выяснить, что происходит на самом деле. Однако у Барнса имелись связи в госдепартаменте, в частности с помощником госсекретаря Томом Эндерсом, который занимался как раз этим регионом. Барнс был убежден, что от него нельзя ожидать хорошей работы на посту председателя подкомитета, если он не будет знать об операциях ЦРУ в его регионе.
Барнс позвонил Эндерсу и сказал, что он хотел бы поговорить с ним не по телефону. Они договорились позавтракать в отеле «Хэй-Адамс», где расстояние между столиками позволяло вести сугубо частные разговоры.
После того как завтрак был подан, Барнс сказал:
— Насколько мне известно, ЦРУ закупает наемников, чтобы взрывать мосты в Никарагуа.
— Тебе придется обратиться в комитет по разведке, — ответил Эндерс без обиняков. Они оба знали правила игры. Если Эндерс не ответил отрицательно, то значит, Барнс был не далек от истины.
Барнс разыскал председателя комитета палаты представителей по разведке Эдварда Боланда, 70-летнего конгрессмена из Массачусетса. Боланд не разделял недоверия младшего поколения к разведывательным операциям, но тут он решил, что Барнсу надо знать о положении дел в его регионе. Боланд изложил план использования Аргентины для подготовки 500 «контрас» с задачей перекрыть поток оружия из Никарагуа в Сальвадор.
Барнс был озадачен. Насколько он знал, никто из специалистов по Латинской Америке не мог претендовать на контроль над Аргентиной, руководство которой отличалось своей жестокостью. Уж если выбирать, так чилийский «сильный человек» Аугусто Пиночет имел такие же шансы.
По словам Боланда, никаких террористических акций не будет, никаких поджогов ферм и т. п. Меры ЦРУ носят ограниченный характер и, по-видимому, не выйдут за эти рамки.
Барнс попросил Эндерса еще об одной встрече, на этот раз в «Метрополитен-клуб». Как только они встретились, Барнс пошел в атаку: план выглядит совершенно идиотским, он предусматривает убийство людей.
Эндерс знал, какие кнопки на распределительном щитке Барнса надо нажать, чтобы успокоить его. Сам он согласился на некоторые необходимые тайные акции, что следует сделать и Барнсу, потому что никаких покушений не будет. Операция будет проходить под строгим контролем. Нарушений прав человека не предвидится.
Однако Барнс продолжал сопротивляться. Операция ЦРУ как раз даст сандинистам мотив и повод еще туже закрутить гайки в отношении прессы, рабочего движения и политической оппозиции. Это также станет причиной для увеличения числа кубинцев в Никарагуа.
В ответ Эндерс сказал:
— Верьте мне. Как помощник госсекретаря, я имею непосредственное отношение к операции. Все будет сделано как надо.
Барнс почувствовал, что его руки связаны. Сенат имел подлинную власть во внешнеполитических делах, располагая полномочиями ратифицировать договоры, утверждать назначения в исполнительном аппарате. Комитет по иностранным делам палаты представителей являлся в лучшем случае дискуссионным клубом. Без сведений о секретных операциях комитет потеряет и эту роль.
На открытом слушании в комитете Хейг отказался отменить антиникарагуанскую подрывную акцию, добавив при этом:
— Однако злонамеренные инквизиторы не должны истолковывать это как однозначное формулирование нашей политики.
Барнс в этой связи заметил:
— Основываясь на ваших ответах, я, если бы был никарагуанцем, начал бы строить бомбоубежище.
Сенатор Кристофер Додд из штата Коннектикут также считал себя выключенным из дебатов по Центральной Америке, хотя и состоял членом сенатского внешнеполитического комитета. Додд, 37-летний либеральный демократ, в качестве добровольца корпуса мира провел два года в небольших горных деревушках в Доминиканской Республике и бегло говорил по-испански. До него дошли слухи о планах ЦРУ, но он не мог выяснить, что происходит.
Как полагал Додд, ЦРУ осуществляло политику «большой дубинки», действовало в духе империализма янки прошлых эпох, везде сующего свой нос. Соединенные Штаты делили кров с рабовладельцами. Додд считал, что при некоторых усилиях он мог бы докопаться до сути плана ЦРУ. Но тогда он попал бы в ловушку «официального» молчания, не имея возможности выступить публично.
В этом и было все дело. Либо оставаться в неведении относительно секретных операций и произносить идиотские речи, либо узнать о них все и дать надеть на себя намордник.
