Другой, хотя и не скорбит о том, что получил досаждение, но и не радуется. Все таковые суть сопротивляющиеся страсти, они своей волей борются со страстью, не хотят действовать по страсти, и скорбят, и подвизаются. Отцы же сказали что всякое дело, которого не хочет душа, – скоропреходящее. Скажу же вам и притчу, кому подобен действующий по страсти и принимающий ее. Он подобен человеку, который, будучи поражен от врага своего стрелой, берет эту стрелу собственными руками и вонзает в свое сердце. Сопротивляющийся же страсти подобен осыпаемому стрелами врага своего, но облеченному в броню и потому не получающему ран. Такой, хотя и страстен, однако может благодатью Христовой получить прощение в тех вседневных грехах, которые не по намерению, но невольно бывают и о которых Господь заповедал апостолу Петру прощать до седмьдесять крат седмерицею на каждый день. Подтверждая это, св. Анастасий Синаит говорит: познаем и размышляем о принимающих Святые Тайны Тела и Крови Господней, что если и имеют некоторые малые и легко извинительные грехи, как-то: языком, слухом или зрением будучи соблазнены, или тщеславием, или печалью, или яростью, или чем-либо подобным, каясь в этом и исповедуясь Богу, и таким образом принимают Святые Тайны, веруем, что в очищение грехов бывает им принятие Святых Тайн. Подобно сему сказал и преп. Пимен: предпочитаю человека согрешившего и кающегося не согрешающему и не кающемуся.
А так как в начале говорилось об искуснейшем преодолении страстей умной молитвой и заповедями, то надлежит уже изложить яснейшим образом и самый ход умного сражения со страстями. Итак, находит ли искушение врага в виде какой-либо страсти или злого помысла, делатель призывает Христа на него, и погибает диавол с прилогом его. Падает ли кто по немощи мыслью или словом, или яростью, или пожеланием плотским – умоляет Христа, исповедуясь и каясь Ему. Охвачен ли бывает унынием и печалью, стесняющими его ум и сердце, – обращается к памятованию смерти и геенны и Вездесущего Бога и, немного над этим потрудившись, призывает Христа. Потом, обретая мир от брани, снова молит Христа быть милостивым к нему за грехи вольные и невольные; и чистосердечно в час брани и мира душевного прибегает ко Христу, и бывает ему Христос всем и во всех, как в добрых, так и в злых приключениях. И не увлекается таковой мнением, что он совершает какой-то подвиг, молясь или угождая Богу: ибо все его моление имеет своим началом и концом страх пред мучениями и покаяние в грехах. Ибо иной есть смысл внешнего моления и иной – внутреннего. Тот, исполняя пение количеством, уповает на Бога; оставляя же его, осуждает себя; этот же, уязвляемый своей совестью в ежечасных грехах, о которых было сказано, и терпя нашествие вражеских искушений, всегда взывает ко Христу, нося в уме следующее изречение: «Если взойдешь и на всю лестницу совершенства, молись об оставлении грехов». И еще: Хочу пять слов произнести умом, нежели тысячу языком. И таким образом, без всякого сомнения, выполняет указанное св. Дорофеем сопротивление страстям, и даже большее нечто, так как святой только до скорби устанавливает сопротивление страстям, приводя и притчу, что таковые подобны обстреливаемым врагом, но облеченным в броню и не получающим ран. Принял же это святой от пророка: вот, говорит, поскорбел и отошел печальным, и исцелю пути его. Также и Златоуст сказал: если только поскорбишь о грехах, и то ты получишь великое облегчение. Здесь же не одна только скорбь, но и молитва, и сокрушение, и покаяние, и намерение доброе хранить впредь заповеди, и воздыхание, и исповедание. Подобно этому и самая молитва на сон грядущим поучает, говоря: «Аще именем Твоим кляхся, или похулих е в помышлении моем, или кого укорих, или оклеветах кого гневом моим, или опечалих, или о чем прогневахся», и прочие воспоминания о грехах простительных и невольных, случающихся обучающимся в умном делании. Видя эти всечасные грехопадения и полагая, что всякий обучающийся этому священному деланию должен быть чист от таковых, многие не хотят даже и очей своих возвести к умному деланию.
