Призови имя мое полностью

Сядь с утра на седалище в одну четверть, низведи ум от владычественного в сердце и держи его в нем. И, преклонившись с трудом и ощущая сильную боль в груди и плечах и вые, непрестанно зови умно или душевно: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Потом, если ради тесноты и болезненности и от частого призывания молитва сделается тебе несладостна, то, переменив ум в другую половину, говори: Сыне Божий, помилуй мя! И многократно произнося эту половину, не должен ты по лености часто переменять их, потому что деревья, часто пересаживаемые, не укореняются. Удерживай же и дыхание легкого, чтобы тебе не дерзостно дышать, ибо движение воздуха, происходящее от сердца, развевает мысль, помрачает ум или изгоняет его оттуда, или делает пленником забвения, или заставляет вместо одного поучаться другому, и оказывается он нечувствительным в том, в чем не должно. Если же увидишь нечистоты лукавых духов, то есть помыслы, возникающие или изображающие ся в уме твоем, то не ужасайся, но если и добрые разумения о некоторых вещах являются тебе – не внимай им. Удерживая же по возможности дыхание и ум заключая в сердце и действуя постоянно и часто призыванием Господа Иисуса, ты скоро сокрушишь и истребишь их, уязвляя невидимо Божественным именем, как говорит и Лествичник: Иисусовым именем бей ратников, потому что нет оружия более крепкого ни на небе, ни на земле.

Иногда должно сидеть на стульце, ради труда; иногда и на постели немного до времени, для отрады. В терпении же должно быть твое сиденье, ради Сказавшего, что в молитве должно терпеть (см.: Лк. 8, 15), и не скоро вставать, малодушествуя по причине трудности болезни и умного взывания и частой напряженности ума. Так вещает и пророк: болезни объяша мя аки раждающия (Иер. 8, 21). Итак, поникши долу и ум собирая в сердце, если отверзлось тебе твое сердце призывай в помощь Господа Иисуса. Боля же раменами, часто болезнуя головой, терпи то усиленно и ревностно, взыскуя в сердце Господа: нудящимся принадлежит Царство Небесное, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12).

Можно произносить молитву целиком: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! Можно говорить и половину молитвы: Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя! – и это удобнее, по причине немощи и младенчества ума. Не может же никто сам собою, без Духа, тайно именовать Господа Иисуса чисто и совершенно, точию Духом Святым (2 Кор. 12, 3). Иные учат произносить молитву устами, другие же – умом; а я допускаю и то и другое. Иногда ум изнемогает, соскучившись говорить; иногда же – уста. Поэтому должно молиться обоими – и устами, и умом. Однако безмолвно и несмущенно должно взывать, чтобы голос, смущая чувство и внимание ума, не препятствовал совершению, пока ум, обыкнув в деле, преуспеет и примет от Духа силу крепко и всячески молиться. Тогда уже не нуждается он говорить устами и даже не может, будучи в состоянии творить делание совершенно одним умом.

Так святые отцы, как показано, представляют очень ясное учение и опыт обучения умному деланию для новоначальных. А от этого учения можно уразуметь и учение прочих святых об этом делании, изложенное более прикровенно.

Инок. Вот вы ознакомились с писаниями об умной молитве тех старцев-подвижников, которые своими сочинениями, переводами святоотеческой письменности и своим личным влиянием содействовали широкому и глубокому возрождению в Православной Церкви во второй половине XVIII и в XIX веках внимания к духовной жизни, к изучению святоотеческой духовно-подвижнической литературы, к умному деланию и к старчеству, как живому, опытному и непосредственному руководительству в подвиге умного делания и умной молитвы.

Теперь прошу вас высказать те вопросы или те недоумения, какие явились у вас при чтении этих писаний и на которые вы хотели бы получить от меня ответ или разъяснение. Насколько сумею, постараюсь дать вам необходимые объяснения.

Иерей. Прежде всего я хочу сказать, что писания старцев Василия и Паисия написаны очень просто, понятно и живо, излились, действительно, из их личного, пережитого опыта и искреннего, глубокого и горячего убеждения сердца, так что во многих местах они глубоко захватывают и волнуют сердце внимающего им и читаются или слушаются с большим и неослабевающим интересом. Таково мое общее впечатление от писаний этих великих старцев. Несомненно, они писали свои сочинения уже в пожилом возрасте, а между тем от них веет юношеской свежестью и горячностью, и в некоторых местах они не лишены даже меткого, хотя и скромного, острословия.