Однако самое содержание их писаний настолько значительно, возвышенно, серьезно, важно и глубоко, что не все в нем может быть даже ясно выражено нашим земным, человеческим языком. Например, в некоторых местах – там, где говорится о видениях или о высоких духовных переживаниях и созерцаниях Пресвятой Девы – недостаточен, быть может, и ангельский язык; и от непривычности и сложности этого языка и происходят, главным образом, те трудности и недоумения, которые возникают у недостаточно подготовленного слушателя или читателя при чтении или слушании тех или иных особенно глубоких и возвышенных мест в писаниях старцев.
Но и помимо этих исключительно трудных мест, у неопытного читателя возникают вопросы или сомнения, требующие ответа и разъяснения. Например, мне, как мирскому священнику, хотелось бы услышать от вас подтверждение, все ли православные христиане, по учению старцев Василия и Паисия, могут заниматься Иисусовой молитвой или только те, которые уже очистили свое сердце от страстей?
Инок. На этот вопрос у старцев имеется совершенно ясный и определенный ответ, которого вы не могли не заметить, если внимательно знакомились с их писаниями. По учению старцев, основанному на святоотеческом предании, молитва Иисусова именно и помогает очищению сердца от страстей, а потому и необходима не только бесстрастным, но и тем, кто еще не освободился от страстей.
Предисловие старца Василия на книгу преп. Григория Синаита как раз этими словами и начинается: «Многие, не зная опытно умного делания, погрешают против здравого разума, думая, что умное делание принадлежит одним бесстрастным и святым мужам. Следует сначала этими пятичисленными словами:
Научая тому, что молитвой Иисусовой могут заниматься и новоначальные с целью очищения сердца от страстей, старец Василий строго осуждает тех, кто запрещает умное делание новоначальным. Они «не только не принимают того, что говорится или пишется о внутреннем внимании, в котором и есть искусство моления на злые помыслы, но и сопротивляются и, выставляя себя учителями, говорят, что св. отцы не заповедали новоначальным умного делания, кроме одного псалмопения, тропарей и канонов, действуемых устами и языком. И, несмотря на то, что они говорят и учат об этом неверно, все их слушают, потому что для такового их моления не требуется обучения или отречения от мирских похотей, но всякий, если только захочет, может так молиться, будет ли он монах или мирянин. Священное же умное делание, которое есть славное и богоугодное искусство из искусств и в котором нельзя иметь успеха без отречения от мира с его похотями и без долгого наставления и обучения, весьма поэтому оскудело среди монахов.
Возражая тем, кто говорит, будто сначала нужно очистить телесные чувства, то есть зрение, обоняние, вкушение, слово, осязание, чтобы не согрешал ими человек, и тогда только, хорошо очистившись, начинать умную молитву, старец Василий пишет: «Друзья! Никто не против очищения телесных чувств, но говорим о том, что если отделять очищение чувств от умного делания, то получится большое несогласие. Ты устанавливаешь расстояние и время, отделяя хранение внешних чувств от обучения умной молитве, и тем свидетельствуешь, что не знаешь порядка сердечного делания.
Знающие же опыт умной молитвы не разделяют временем одно от другого, но устанавливают одновременное и совместное их обучение, погружая ум в час молитвы внутрь сердца, укрощают волнение чувств, не попуская уму восходить на них.
Ты же от крайнего зазрения совести устанавливаешь расстояние и время примирению ее с Богом, и этим показываешь, что достижение бесстрастия бывает прежде обучения умному деланию или выше его. И отсюда у тебя выходит, что ты не только не начнешь когда-либо умного трезвения, но и от Самих Святейших Таин будешь уклоняться. Ибо никто, не примирившись прежде с Богом, не приступает к Причащению. О примирении совести говорю не от себя, но само исповедание св. отцов предлагаю. Ибо они чем ближе приближались к Богу, тем видели себя большими грешниками.
Иерей. Вы очень хорошо, просто и убедительно отвечаете на мой вопрос, но как же, все-таки, некоторые наставники Иисусовой молитвы строго-настрого запрещают тем, кто еще не очистился от страстей, касаться сердца и искать сердечное место?
