Дон Эстебан, поклонившись Саре и миссис Мерфи, притащил им стулья из-за соседних столиков. Теперь можно было с уверенностью заявить, что все сторонники северян города Тусона в сборе. Сара держала на коленях мальчика-мексиканца лет трех-четырех — одного из сирот, которых недавно усыновила. Еще один из ее приемных сыновей, чуть постарше, возился с Пачи на земляном полу.
— Кого они с таким нетерпением дожидаются? — Рафи плеснул в стакан бурбона и поставил его перед доном Эстебаном. — Мятежники на подходе?
— Они уже здесь. — Дон Эстебан взял стакан и благодарно кивнул. — Отядом командует капитан Шерод Хантер.
— Доводилось с ним сталкиваться, — кивнул Рафи и плеснул себе бурбона. — Не сказал бы, что мне это доставило удовольствие.
— Он прибыл вчера с сотней никчемных мерзавцев, именующих себя аризонскими добровольцами-конфедератами, — добавила Сара.
— И где они?
— По большей части валяются пьяными по салунам. Я сразу сказала, что в моем заведении южанам с их привычками будут не рады.
Когда заговорила мисс Мерфи, в ее низком с хрипотцой голосе помимо испанского акцента слышались нотки ирландского, техасского и теннессийского говора.
— Капитан Хантер поставил дона Эстебана перед выбором: либо клятва на верность мятежникам, либо вон из города.
— Капитан вел себя достаточно цивилизованно, — заметил Очоа. — Он чуть ли не извинялся передо мной.
— Шерод Хантер столько всего натворил… Ему есть за что просить прощения, — буркнул Рафи.
— Он сказал, что слышал о моих симпатиях к северянам, но при этом выразил надежду, что я осознаю очевидную победу Юга. Он попросил меня присягнуть Конфедерации, чтобы ему не пришлось конфисковывать мое имущество и выгонять меня из города.
— И что же вы ответили? — прищурился Рафи.
— Когда уезжаете?
— Сегодня вечером. Капитан Хантер позволил мне взять лошадь и все, что я смогу запихнуть в две седельные сумки. — Эстебан помолчал. — Ах да, еще он позволил взять с собой ружье и двадцать патронов.
— Двадцать патронов! — взорвалась Сара. — Нет, вы слышали! Да лучше просто расстрелял бы, и дело с концом!
— И куца вы собираетесь направиться? — спросил Рафи.
— В Месилью.
— В одиночку? — Брови Рафи поползли вверх. — Да это же почти полтысячи километров по землям апачей.
— Бог бережет детей и дураков, — пожал плечами Очоа.
— Не проще ли податься в Сонору? Граница с Мексикой всяко ближе. Кроме того, Месилья сейчас в руках Джона Бейлора и его подонков-сепаратистов.
Мысль о том, что южная часть Нью-Мексико оказалась в руках Бейлора, вызывала у Рафи омерзение, а осознание того, что регулярные части армии США выставили себя сборищем клоунов, приводило в ужас. Роль главного клоуна сыграл майор Исаак Линд, сдавшийся с пятью сотнями бойцов трем сотням техасских оборванцев под началом Бейлора. Секрет крылся в том, что многие из солдат-северян, отступая из Аризоны, в преддверии тяжелого перехода через горы наполнили свои фляги не водой, а виски. Когда они прибыли на место, ни о каком сражении не могло идти и речи.
— В Месилье у меня остались связи в деловых кругах. — Улыбка дона Эстебана стала грустной. — Вдобавок ко всему нынешние хозяева положения меня не знают.
Он не стал добавлять, что «нынешними хозяевами положения» оказались не просто американцы, а техасцы, для которых все мексиканцы были на одно лицо.
— Я еду с вами, — решительно произнес Рафи. — Мне известны те края.
Нью-Мексико. Где-то там безобразничает эта нахалка и сорвиголова Лозен. Рафи вспомнилось, как он однажды проснулся на стоянке фургонов в форте Бьюкенен и, открыв глаза, увидел над собой ее лицо. Над ним словно склонилась фея из сказки Шекспира. А это выражение досады, промелькнувшее у нее на лице, когда девчонка поняла, что ей снова не удалось украсть его коня! Только сейчас до него дошло, что Лозен могла запросто перерезать ему, спящему, горло и спокойно забрать Рыжего, но все же оставила Рафи в живых.
И вот теперь он вернется в поросшие лесом горы — край, который Лозен считала своим домом. Интересно, сведет ли его с ней судьба? Да и жива ли она? Сейчас ведь повсюду льется кровь. А что, может, и вправду лучше перебраться в Нью-Мексико? Теперь эта мысль представлялась Рафи уже не столь безумной. Да, там идет война, ну и что? Благодаря этому там много солдат, и южан и северян, а индейцы стараются не высовываться.
— Вы уподобитесь ангелу Рафаилу, которого послал Господь в проводники ослепшему Товиту, — улыбнулся дон Эстебан и, наклонившись, почесал Пачи за ухом. — У того Рафаила тоже был пес.
— Кто такой Товит?
— Герой одного из апокрифов[73]. Если угодно, расскажу по дороге.
— А ты как, Сара? Как все твои? Поедете с нами? — Рафи задал этот вопрос из вежливости. Он прекрасно знал, что Боумен и тут неплохо. Никто не осмеливался ее донимать, а те, кто все же шел на этот риск, очень быстро начинали сожалеть о своем решении.
