Внезапно Рафи оступился и, потеряв равновесие, покатился по земле. Врезавшись в камень, Коллинз приподнялся и закричал товарищам, чтобы те отпустили поводья. Посыпались в снег тюки с провизией и снаряжением.
Лейтенант приподнял накинутый на шляпу капюшон непромокаемого плаща и заорал:
— Сержант! Собери все барахло, до которого сможешь дотянуться, и раскидай его по бойцам. — Он кинул взгляд вниз на ревущего и бьющегося мула. — Не трать на него пулю.
Следующие три дня они ковыляли до заставы в Теплых Ключах. За это время охромела большая часть мулов и лошадей из тех, Что не успели пасть. Все чернокожие солдаты без исключения родились и выросли на юге, и такая погода была им непривычна. Кутаясь в одеяла, они тряслись от порывов пронизывающего до костей ветра. С неба то попеременно, то одновременно лил дождь, валил снег и сыпал град. Даже Рафи не мог припомнить такой погодки, а ведь на календаре было всего-навсего первое декабря.
С широких полей шляп, которые солдаты купили себе взамен бесполезных фуражек, свисали сосульки. Сапоги у тех, кто шел пешком, просили каши; некоторые бойцы и вовсе лишились обуви. Те из бедолаг, кто шел босиком, оставляли на снегу кровавые следы, но при этом ни один не жаловался. Хотя Рафи провел в обществе этих солдат уже несколько недель, он не переставал восхищаться их мужеством, выносливостью и оптимизмом, о чем и сообщил Цезарю.
— В Библии сказано, что трудно идти против рожна, — ответил тот. — Деяния апостолов, глава девятая, стих пятый. Как я это понимаю? Если ты вол, нечего пенять на свое ярмо.
— На самом деле все не так уж и плохо, сэр, — подал голос рядовой Бен Симпсон. На тыльной стороне ладони у него до сих пор виднелось клеймо его бывшего владельца. — Еще до войны мой
«Верно говорят: хочешь узнать, чего на самом деле стоит человек, сходи с ним в разведку», — подумал Рафи.
Разведывательная вылазка оказалась на редкость тяжелой. Целый месяц отряд шел по следу из вереницы трупов фермеров, путников, почтальонов, пастухов, скотоводов и скота. Они насмотрелись на сожженные дома и опустевшие загоны. Гудели провода, летели телеграммы: армейские соединения пытались настичь Викторио прежде, чем он доберется до мексиканской границы. Ни Рафи, ни Цезарь не были уверены, что эта затея увенчается успехом.
— Эх, знать бы заранее, что до такого дело дойдет, — пробурчал Цезарь. Он ехал рядом с Рафи, вжав голову в плечи, чтобы спастись от ветра. — Знать бы заранее, что придется гоняться за собственной родней.
— Викторио надо остановить, — процедил сквозь зубы Рафи.
— Думаешь, нам его придется убить?
— Я бы не сказал, что он готов выйти к нам навстречу с поднятыми руками, — буркнул Коллинз.
Цезарь умолк. На протяжении двух месяцев его преследовало одно и то же видение: тело женщины, катящееся по склону и срывающееся с обрыва, а затем — дикий скорбный вопль. Отыскав труп, Цезарь с Рафи пришли в ужас, обнаружив, что перед ними Текучая Вода. Не обращая внимания на понукания торопившего их лейтенанта, они спрятали тело в узкой расселине. Затем, невзирая на ливень, они сняли шляпы, и Цезарь прочитал короткую молитву.
Рафи не хотелось кричать, и потому он пустил коня поближе к лошади Цезаря.
— Откуда нам было знать, что это жена Викторио? — заметил он. — Да и вообще, мы думали, что в отряде одни мужчины.
— Меня не отпускает мысль, что, возможно, именно я убил ее, — признался Цезарь.
— Да нет. Это явно Смертельный Выстрел.
— Ты так думаешь?
— Уверен. Но вряд ли он знал, в кого стреляет.
— Когда мы свидимся с Викторио, непременно расскажем ему, где похоронили его супругу.
«Если мы вообще с ним свидимся», — подумал Рафи.
Покуда Викторио продолжал оставаться неуловимым. Скорее всего, Лозен сопровождала брата. Возможно, Вызывающий Смех говорил о ней правду: воин уверял, что духи дали ей силу врачевать людей, усмирять коней и чуять приближение врагов.
Рафи стало интересно, видит ли сейчас Лозен в его лице врага. Чем она сейчас занята? Что чувствует? Мерзнет, как и сам Коллинз? Но в конце пути ее, в отличие от него, не ждет отдых у огня в глинобитном домике, котел с горячей похлебкой и стопка сухих одеял.
— Приехали. — Цезарь показал на темневшие вдалеке приземистые строения.
— Слава богу, — пробормотал Рафи, и его слова унес ветер.
— Надеюсь, капитан Эмброуз Хукер сейчас в разведке, — вздохнул Цезарь.
— Не ты один на это надеешься.
Командир роты, расквартированной на заставе в Теплых Ключах, капитан Эмброуз Хукер, мог вывести из себя кого угодно. Он был опасен. И безумен.
