Одинокая помогла Лозен взвалить нагруженную корзину на спину, после чего они отправились вслед за Бабушкой назад в лагерь. Бабушка присела у костра и поворошила в нем горящий хворост. Пламя поможет ей сделать из акации и ивы корпус и полог колыбели. Одинокая расстелила коровьи шкуры, чтобы Бабушка присела на них во время работы.
Лозен разложила все материалы в нужном порядке. Затем она зашла в жилище Бабушки и долго копалась в ее вещах, пока не отыскала нужное: один мешочек с птичьими костями, другой — с блестящей галькой и третий — с кусочками дерева, в которое когда-то ударила молния. Эти мешочки вешали над колыбелью в качестве оберегов от болезней и молний.
Перво-наперво Бабушка свернула из сухого листа самокрутку и раскурила ее, повернувшись по очереди на все четыре стороны света. Она попросила Дарителя Жизни, чтобы тот направил свою силу ей в руки, дабы колыбель подарила малышке крепкое здоровье и долгую жизнь. Пуская в ход дар, ниспосланный духами, Бабушка излучала спокойствие и уверенность.
Время, тяжкий труд и старые раны не пощадили старуху. Суставы на руках у нее распухли, а сами пальцы гнулись с трудом, и потому с каждым разом ей требовалось больше помощи, чем раньше. Взявшись за нож, принесенный Текучей Водой, Лозен помогла Бабушке очистить побеги юкки. Затем Бабушка крепко связала их, чтобы колыбель получилась прочной и при этом изящной. Во время работы шаманка пела самую прекрасную песню из многих сотен тех, что знала.
Время от времени Бабушка повторяла лишь припев, благодаря которому между ней и ее правнучкой устанавливалась особая связь. Она пела его четырнадцать лет назад, когда делала колыбель для Лозен, и сорок лет назад — для родной дочери, матери девушки.
— Погляди на эту малышку… Какая красавица. Она зовет меня Бабушкой. Она зовет меня Бабушкой. Погляди на нее.
За свою жизнь женщина сделала столько колыбелек, что большая часть детей звала ее Бабушкой, как и их родители.
Она поручила Лозен осыпать священной желтой пыльцой оленью шкуру, объяснив, какой заговор следует во время этого действа произносить. Взявшись за шило из кости, Лозен проделала в шкуре ряд дырочек, после чего растянула ее по колыбели, пока Бабушка крепко-накрепко привязывала шкуру к корпусу. Затем Лозен помогла приделать кожаные шнуры, которые завязывались зигзагом, не давая ребенку выпасть из колыбели, а Бабушка надрезала часть шкуры-покрывала, чтобы верхнюю часть можно было откинуть в жаркую погоду.
Она работала медленнее, чем раньше. Лозен даже стала опасаться, что они не поспеют закончить до заката, но девушка волновалась напрасно. Когда солнце только стало клониться к закату, Бабушка приделала к колыбели оторочку из сыромятной кожи и вырезала полумесяц на кожаном покрывале полога в знак того, что колыбель для девочки. Затем она сунула сверток со священной пыльцой и полынью во внутренний кармашек колыбели — они служили дополнительным оберегом от молнии. В другой кармашек Она сунула овальный мешочек с кусочком пуповины новорожденной и ароматным корешком
Бабушка отошла и прислонилась к своему жилищу, а Одинокая с Лозен присели на корточки, чтобы хорошенько рассмотреть результат совместных трудов. Колыбель получилась изящной и удобной. Желтая пыльца придавала ей светлый, праздничный вид, словно она была соткана из солнечных лучей. Лозен вспомнились две заключительные строчки из песни Бабушки: «Славная колыбель, славная, как долгая жизнь, солнце грохочет в ней».
Аккуратно, одними кончиками пальцев, Лозен подвесила в колыбельку связку птичьих костей и камешков. Они покачивались, с тихим стуком задевая друг друга, словно вели едва слышную беседу. Приоткрыв полог, девушка ощупала рукой мягкое дно колыбели. Повернувшись к Бабушке, она улыбнулась. Чувствовать врагов на расстоянии — очень полезный дар, и все же таланты, которыми обладала Бабушка, были куда лучше.
Только женившись на Текучей Воде, Утренняя Звезда понял, отчего старики с такой радостью складывают с себя обязанности вождей, уступая место молодым. Он понял, отчего они с таким удовольствием дозволяют молодежи отправляться в набеги за лошадьми, рабами и славой, а сами остаются дома у костров, глядя на внуков и внучат, ползающих вокруг, как несмышленые щенки. Порой воина посещала мысль, что он был бы счастлив целыми днями смотреть, как его жена ходит по лагерю — стройная, как ива, и грациозная, словно парящий ястреб.
