Соитие приводило к беременности, с наступлением которой пропадало молоко, которым питался предыдущий ребенок. Кроме того, забота о двух малышах наряду с готовкой, дублением шкур, сбором урожая, изготовлением корзин и горшков, шитьем и заготовкой припасов на зиму накладывала неоправданно тяжкое бремя на мать. Индейцы презирали всякого мужчину, который зачинал следующего ребенка сразу же за предыдущим, но не осуждали его, если он брал себе вторую жену или спал с рабыней-мексиканкой.
— Если б я могла, я бы поехала с тобой, — промолвила Текучая Вода.
Сгущающаяся тьма будто бы отделила их от остального мира. Они никогда не разлучались дольше чем на семь-восемь дней. Это был первый военный поход со времени их женитьбы. Текучая Вода волновалась за мужа, хотя никогда бы в этом не призналась. Он был сильнее и красивее всех остальных мужчин, которых она знала, но этим дело не ограничивалось. Утренняя Звезда обладал некой колдовской силой, притягивающей к нему людей: его обожали и верили ему. Наверное, благодаря этой силе Текучая Вода любила мужа больше жизни.
Утренняя Звезда подхватил на руки Дочь, лежавшую в гнездышке из заячьих шкур.
— Я поговорил с Сестрой, — сказал он. — Она знает, что должна помогать тебе и делать все, что ты скажешь.
— Близится время обряда.
Утренняя Звезда знал, что обряд Женщины, Окрашенной Белым, который ждал ее сестру, повлияет на отношение соплеменников к его семье. Текучая Вода очень беспокоилась. Необходимо сделать все так, как полагается, и не скупиться, а наоборот — проявить щедрость.
— Я вернусь с лошадьми. Их мы обменяем на все необходимое. Помнишь твой обряд? Этот будет столь же роскошным.
— Лозен отмалчивается, но я знаю: она хочет, чтобы Одинокая тоже приняла участие в обряде.
— Нам не хватит добра на двоих. Только на наряды потребуется десять лучших оленьих шкур без всяких пятен и дырочек.
Снаружи до супругов донесся мужской голос, принадлежащий молодому мужу сестры Текучей Воды.
— Свояк, певцы и барабанщики уже собираются.
— Скажи ему, что я уже иду, — бросил Утренняя Звезда.
— Что Тощему взбрело в голову? Почему он не назначил кого постарше?
— Не знаю. — Утренняя Звезда передал жене Дочь и коснулся пальцами лечебного шнура. — Надо было попросить Колченогого вплести сюда еще один оберег — от неуклюжести. Вдруг я наступлю на свою набедренную повязку во время танца и упаду? — Он усмехнулся.
Текучая Вода прижалась к супругу. От нее пахло дымом. Пригляди за мужем моей сестры, — тихо попросила она, сочтя излишним упоминать, что супруг Ветки Кукурузы впервые вступает на тропу войны и потому ведет себя торопливо и безрассудно.
Утренняя Звезда обнял жену, державшую на руках дочь, и прижал обеих к себе. Затем он развернулся и выскользнул из жилища навстречу закату, на ходу надевая головной убор с перьями. Оловянные украшения, которые Лозен приделала к его патронташу, тихонько звякали на ходу. Мужчины, надев самые лучшие наряды, собирались на танец. Выглядели они грозно.
Воины танцевали у полыхающего костра до позднего вечера. Внезапно певцы умолкли, замерли барабанщики, и лишь оловянные украшения на одежде пляшущих мужчин ритмично звякали темноте. Звук становился все тише, пока не замер окончательно, погружая женщин, детей и стариков в омут тишины.
Во время Пляски Ярости мальчишки, как обычно, не ведали покоя. Они толкались, обзывали друг друга, подсовывали в набедренные повязки колючий репейник, кидались камешками в девочек, не желавших обращать на них внимания. Когда пляска подошла к концу, ребята не перестали шуметь, но уши навострили. После Пляски Ярости наступал черед обычных танцев. Так происходило всегда — в противном случае воины, отправляющиеся в поход, были обречены на неудачу. Обычай соблюдали даже на тропе войны: если рядом не было женщин, половина мужчин брали в танце на себя их роль.
Мальчишек танцы сами по себе могли вогнать в краску, а уж танец с девчонкой представлялся им куда более пугающей перспективой, чем война. Те, кто прожил как минимум двенадцать лет, уже достигли возраста, когда приходит понимание, что девочка способна вселить в сердце смертельный ужас. Кроме того, юноши знали: настанет день, и им придется делить постель с этими опасными, загадочными созданиями, которые сейчас сгрудились по ту сторону костра и взирают на них, словно голодные пантеры.
Тощий объявил первый танец. Певцы и барабанщики освежились, хлебнув
— Ты пернешь, когда будешь танцевать.
— А с тебя свалится набедренная повязка.
— Ты танцуешь, как беременная барсучиха.
— Двоюродная сестра сказала, что ненавидит тебя.
