Светке принесли шерстяные варежки. Она чуть не расплакалась от счастья: и коробка была слишком легкая, и формы необычной, и предчувствия дурные. Светка в прошлом году решилась на аборт, поэтому утра ждала, как приговора. И вот — варежки!
А у соседей случилась беда. Валерка нашел в коробке со своим именем черный шелковый шнурок. Никому ничего не сказал, но по лицу сразу было понятно.
Делать нечего: сразу пошел в ванную и на шнурке повесился. И никто так и не узнал, что он такого натворил-то за год: парень был, конечно, неприятный, но чтобы совсем плохой — со стороны не скажешь.
Но Черному Деду виднее. Он никогда не ошибается. Он принесет тебе то, чего ты заслуживаешь. Жди.
Ревет метель, воет ветер. Что-то возится в каминной трубе, огромное, тяжелое; наряженная елка, раскинув ветки, поблескивает золотыми шарами.
Что принесет нам Черный Дед?
Приближается утро.
Световой шлагбаум опустился перед автобусом, и водитель затормозил чуть более резко, чем требовалось. Пассажиров качнуло.
— Проверка, — сказал попутчик Вероники в кресле через проход.
Открылась передняя дверь. В автобус вошли двое полицейских в бронежилетах и с ними проверяющий — Чужак. С передних сидений протянулись в готовности руки со справками — зелеными треугольниками с голографической печатью.
— Спасибо, справок не надо, — почти без акцента сказал проверяющий. — Будьте добры, текст.
— О доли дали грунма заново… — торопливо начал женский голос. — О бурга зала хори острова…
Вероника сидела, опустив голову. Проверяющий шел по салону, выслушивая пассажиров, иногда вежливо прерывая: «Достаточно». Полицейские остались у двери. Они скучали.
Попутчик Вероники отбарабанил текст без запинки — видно, по роду занятий ему часто приходилось сдавать такие экзамены. Чужак кивнул и обернулся к Веронике.
Она молчала, зажав в кулаке фальшивую справку.
— Прочитайте вслух Текст-Модель, пожалуйста.
Она молчала.
— Будьте добры, выйдите из автобуса.
Под любопытствующими, испуганными, самую малость сочувствующими взглядами Вероника, спотыкаясь, потащила свою сумку к выходу. Двери закрылись, автобус укатил.
— Не бойтесь, мы вас посадим на следующий, — сказал Чужак.
Вероника молчала. Она никогда еще не попадалась проверке — вот так, тупо, среди бела дня.
— Дислексия? — негромко спросил Чужак.
Она понимала, что ее молчание становится вызывающим, но не могла выдавить ни слова.
— Упрямство. — Чужак кивнул. — Почему вы не хотите учить?
Вероника пожала плечами. Чужак чуть сдвинул чешуйчатые брови.
— Вы знаете, зачем нужен Текст-Модель? Вы знаете, что с того момента, как он стал известен людям Земли, миром правят мудрые сбалансированные законы?
— Это принуждение, — наконец заговорила Вероника.
— А вы хотите убивать, красть, переходить улицу на красный свет?
— Я хочу сама выбирать…
— Заблуждение. — Чужак надел темные очки, стал почти похож на человека. — Законы должны соблюдаться во имя процветания и безопасности Земли. Текст-Модель обеспечивает их соблюдение всеми людьми, добрыми, злыми, воспитанными или развращенными. Поэтому все без исключения люди должны знать наизусть Текст, который должным образом моделирует поведение. Текст-Модель адаптируется в соответствии с родным языком землянина… Я удивляюсь, как вам удалось до сих пор его не запомнить!
Он снял с пояса устройство, похожее на фотоаппарат с большим экраном.
— Вы будете обучены Обязательному Тексту с применением гипнометодики. Вы можете получить справку в любом методическом центре — достаточно просто прочитать текст на память… Будьте добры, смотрите на желтую точку.
Автобус был заполнен наполовину. Вероника прошла в конец салона и села на последнее сиденье.
«О доли дали грунма заново, о бурга зала хори острова. Гамрам цурига обручи, рапуза умным весело…»
Болела голова, будто сжатая обручем. Перед глазами, сколько не зажмуривайся, плясала желтая точка. Это уже четвертый раз; четвертое гипнообучение, и бесчисленное множество спецкурсов, и Текст-Модель на всех каналах радио, и бесконечное повторение в институте. О доли дали грунма, и будто ваты набили между ушами…
Она села поудобнее. Закрыла глаза и расслабилась, слушая мотор автобуса и собственный пульс.
Шум мотора отдалился. Побледнела желтая точка перед зажмуренными глазами.
Вероника улыбнулась. Обруч, сжимавший голову, лопнул. Желтая точка пропала; бессмыслица, моделирующее поведение, вылетела из головы, как не бывало.
— Я сама решу, чьи законы соблюдать, — сказала она шепотом.
