Старик, конечно же, заметил их и остановился. Люди за его спиной заволновались, и воздух пошел рябью, искажая фигуры, отчего те гротескно вытянулись, плечи сузились, а руки повисли ниже колен. Внезапно Стефания ощутила, что странные существа отнюдь не излучают дружелюбие. Чувствительной к подобным вибрациям она не была и вообще считала, что все эти истории про «волны» и «энергетику» – книжные и киношные придумки, но злоба, исходящая от этой процессии, оказалась такой сильной, что Стефания ощущала ее едва ли не физически.
Наверное, стоило бы просто бежать отсюда, и как можно быстрее, но ноги словно приросли к месту. Она стояла беззащитная (что может сделать выданная Данилой палка против агрессивно настроенной толпы?), как у расстрельной стены, гадая, какая им с Мариной уготована участь. Старик поднял посох, помедлил мгновение, а потом с силой опустил его на землю. По черной поверхности будто пробежал всполох огня. Из-под земли донесся гул, словно подземный звонарь ударил в гигантский колокол, почва вздрогнула, как при несильном толчке, раздался оглушительный треск, будто разламывалось пополам крепкое дерево. Кресты зашатались, земля зашевелилась, словно живая, и вспучилась черными нарывами. Ближайший к Стефании крест упал, и из-под него на поверхности появилась костлявая, с остатками истлевшей плоти, рука. Пальцы вцепились в осыпавшуюся почву, и следом из разлома показалась макушка голого черепа. Кресты один за другим падали, и из-под них выползали мертвецы – страшные, полуистлевшие, злые. Старик вновь поднял посох и повернул его, указывая на Стефанию. «Беги! Беги немедленно!» – раздалось у нее в голове. Тело наконец-то повиновалось, Стефания резко развернулась и наткнулась на истошно закричавшую Марину.
– Бежим! Бежим!!!
И они рванули – к стене, к спасительному лазу, в надежде, что ожившие мертвецы не проберутся за ними. Почти сразу Стефания споткнулась о препятствие, оказавшееся брошенной кем-то из них палкой, и растянулась на земле, а сверху на нее упала Марина. Боли ни от падения, ни от столкновения Стефания не почувствовала. Она спихнула Марину с себя – откуда только силы взялись! – вскочила на ноги и протянула спутнице руку. Бежать, скорее бежать, пока страшная погоня не настигла их!
Но, оглянувшись, Стефания не обнаружила за спиной ни мертвецов, ни странной процессии. И кресты торчали из земли как ни в чем не бывало. Марина с открытым то ли от изумления, то ли в немом крике ртом взирала на пустое кладбище.
– Ты это видела? – спросила первой Стефания, чтобы хоть что-то спросить. Ответ и так был ясен: видела. Иначе бы Марина не вопила так истошно, не ринулась с такой скоростью к стене.
– Что это было? – Марина тяжело опустилась на траву и вытерла трясущейся рукой лоб. Стефания наклонилась, уперлась ладонями себе в колени, пытаясь выровнять дыхание, и после паузы ответила:
– Не знаю. Общие галлюцинации? Если бы это увидела лишь я, заподозрила, что со мной что-то не то. Потому что это случилось во второй раз.
– Во второй?! – Марина неуклюже поднялась на ноги и пугливо оглянулась на кладбище. – Но мы здесь впервые!
– В госпитале, – мотнула головой Стефания, – там я увидела нечто подобное.
Она кратко рассказала о том, что произошло в заброшенном здании. Умолчала только о реакции Данилы.
– И ты молчала?!
– Видимо, надо было рассказать, как страшилку во время ночной беседы у костра, – горько усмехнулась Стефания, – момента не находилось.
– Зато сейчас, после вот этого, момент самый что ни на есть подходящий! Да я чуть разрыв сердца не получила!
– А кто бы мне поверил? Я и так уговорила себя, что мне все показалось, что разыгралось воображение, что просто драная занавеска колебалась на сквозняке и отразилась в мутном зеркале…
– Так, – сказала Марина, беря Стефанию под руку и уводя от кладбища, – старика и мертвяков мы видели обе. Можем считать, что это было нашей общей галлюцинацией. Подумаешь, солнце нам головы напекло! Правда, как-то слишком подозрительно мы одни и те же «мультики» увидели. И пес выл, а потом, поджав хвост, удрал. Да и…
Марина замялась, словно не хотела произносить это вслух, но затем кивнула на кладбищенский участок:
– Земля там рыхлая. Галлюцинация галлюцинацией, но земля рыхлая! И на ней ничего не растет!
Стефания не успела ничего ответить, потому что за их спинами раздалось громкое и сердитое восклицание:
– Вот вы где!
Оглянувшись на голос, они увидели торопящегося к ним рыжего. Позади него трусил пес, но едва Данила приблизился к ним, собака развернулась и помчалась обратно к стене.
Рыжий хмурился, сжимал губы и всем своим видом выражал крайнюю степень недовольства. По тому, что его одежда была испачкана землей, Стефания заключила, что Данила попал за стену тем же путем, что и они.
– Ты видел?! – закричала Марина, не давая ему вставить ни слова, и бросилась к нему, как к родному. Рыжий опешил от такого напора и отступил на шаг.
