Маэстро выпрямился и посмотрел в нашу сторону. Раздался щелчок — Ким открыл дверь и не вышел, а практически вывалился наружу. Встал, держась одной рукой за полуопущенное стекло.
— Ну что ж, — мягко сказал Маэстро. — Будем считать это предупреждением. Я же предупреждал, что вы пожалеете о своём решении? Это время настало.
— Нас больше, — дрожащим голосом сказал Ким. — Тебе не одолеть…
— Ты имеешь в виду, прямо сейчас? — уточнил Маэстро. — Да я и пробовать не стану. Риск — не моя стихия. А если ты имеешь в виду возможную войну, то я бы на твоём месте внимательнее читал разведданные.
— Где Кондратий? — крикнула Изольда.
— Не знаю, милая. Я был с вами. Зависит от разного. Увы, не только от него.
Изольда отчётливо скрежетнула зубами.
Маэстро перевёл взгляд на меня, и мне почудилось, будто по его лицу пробежала тень.
— Слишком часто ты переходишь мне дорогу, мальчик. Слишком часто. Для живого.
— Это ты ещё не видел, как я бабушек через дорогу перевожу. Видел бы — свалил бы уже куда-нибудь во Владивосток, от греха подальше.
Маэстро улыбнулся на прощание и просто исчез.
Мы с Изольдой, не сговариваясь, бросились к Киму. Усадили на порог фургона.
— Как ты?
— Жить буду. — Ким тяжело дышал.
— Что случилось-то?
— Да поначалу всё нормально шло. Как положено: добрались до их берлоги, начали обходить. Потихоньку, этаж за этажом — так, чтобы на пожирателей не нарваться. Они там внутри кишмя кишат. Идём — а Степаныч прощупывает, где защита стоит. На этажах — ничего. До подвала добрались. Ну, знаете, наверное, как там у них устроено — в подвале общая кухня, душевые, прочие хозяйственные дела. Степаныч говорит: тут. Ударил. И сразу мы душу услыхали. Она, видать, почуяла, что ты неподалеку, да как давай выть…
— Почуяла, что я — неподалеку? — удивился я. — А почему меня-то почуяла, а не вас? Вы ведь тоже видящие. И были к ней ближе, чем я.
— Тебя она уже как бы знала, — объяснила Изольда. — Ты однажды уже шёл на её зов. Энергетически ты ей ближе, чем кто бы то ни было.
— Ясно, допустим. Дальше?
— Дальше, как услышали её, навелись уже на само помещение, где держат. Бросились туда, а навстречу пожиратели прут. Ну, дальше, само собой — драка. Это я хорошо умею, да и Степаныч — не дурак. Я краем глаза видел, как он пожирателей расшвырял и в комнату пробился. Потом выскакивает. Один, без девчонки. И орёт: «Бежим!». Я, понятное дело, спрашивать ни о чём не стал. Побежали. Я к машине, он чуть позади. Сейчас-то понимаю уже, что это не Степаныч был. Маэстро в него вселился, как потом — в меня Я слыхал, что он умеет такие фокусы, но до сих пор не видел. Где мы машину оставили, этот чёрт не знал, вот и бежал вслед за мной. Я раз крикнул: «Что там?», он рукой махнул. Дескать, после. И опять я ничего не заподозрил, на бегу ведь не поговоришь. Да и начальство всё-таки. Говорит, бежим, значит, так надо. Думаю, сядем в фургон, там он и расскажет всё… Рассказал. — Ким забористо выругался и тут же виновато посмотрел на Изольду.
— Извини…
— Нашёл время извиняться! — Изольда посмотрела на него, как на дурака. — Что делать теперь?
— Сейчас своим буду звонить. Надо ж выручать Степаныча!
— То есть, вы сейчас драться поломитесь? — уточнил я.
— А как ещё? Неужто ждать будем, пока они там его досуха высосут?
— А они высосут?
— А ты слышал, что этот гад сказал? Не от него, дескать, зависит.
— Ким, остынь. Я имею в виду, он же живой, не призрак.
— А. У пожирателей свои секреты есть. Захотят — прикончат, не сомневайся. И не думай, что ты в безопасности. А ведь было же время, когда эти твари от нас шарахались! Вот совсем недавно было это время…
— А позвонить начальнику ты не хочешь? Вдруг всё вообще не так, как мы думаем. Ты же не видел, что там на самом деле произошло.
— Позвонить? — Ким удивленно посмотрел на меня.
— Ну да. Если Маэстро всё это время был с нами, вряд ли успел у него телефон отобрать. А пожиратели, насколько понимаю, вообще малоразумные, тем более не сообразили. Да им и нечем, они призрачные. Может, Степаныч вполне себе в сознании — тогда можно будет скоординировать действия.
— Соображаешь, — восхитился Ким.
— Ну, блин. Это вообще-то первое, что в голову приходит. Прежде чем пороть горячку, убедиться, что есть весомый повод. Обидно будет положить в битве за дом-коммуну половину видящих Смоленска, чтобы потом узнать, что Кондратий всё это время дома с бутылкой пива откисал.
Изольда и Ким переглянулись. И вдруг стало ясно, что ни первым, ни сто первым пунктом им в головы такое не пришло бы. Они о существовании такой штуки, как сотовый телефон, вспоминают в последнюю очередь. А о многих её возможностях вообще не знают.
Ким выудил из кармана комбеза такую же доисторическую трубку, как у Степаныча. Потыкал в кнопки.
Гудки. Без ответа.
Ким скрежетнул зубами. Процедил:
— Без сознания, видать.
— Либо Маэстро всё-таки отобрал у Степаныча телефон тем или иным способом.
— Всё, — сказал Ким. — Звоню парням. Ступайте к себе в отель, вы тут не нужны. Дальше уж наша работа, сами разбираться будем.
— Как? — спросил я.
— Пока не знаю. Но Степаныча отобьём, хоть расшибёмся.
