Я заключил ее хрупкое тело в объятия, тяжело выдыхая и слушая тихие всхлипы.
— Пойдем, малышка, тебе надо отдохнуть, — прошептал в благоухающие волосы и отвел девушку в комнату, укладывая в кровать и укрывая одеялом.
— Не уходи, — умоляюще сказала Ливия.
— Я не уйду, Ливия, — я провел пальцами по мягким светлым волосам и лег рядом, обвивая ее талию и кладя подбородок на макушку.
Ночь слушала, как разговаривают наши души, как боль Ливии переливается в меня. Я был ее транквилизатором, она — моей пыткой, и я радовался, выпивая отчаянье до дна и освобождая ее. Я впитывал каждым нервом и клеточкой, поглощал печаль, целуя ее волосы и лицо. Слушал удары сердца, проходившие сквозь меня. Я был железом, она — моим магнитом, которому я неизбежно покорялся. Я был ее обезболивающим, она — моей болезнью. И мне нравилось поддаваться свету, впитывать и оживлять мертвый мир. Я не нуждался в иммунитете, лекарствах, потому что готов был вводить этот наркотик снова и смертельно болеть ею.
Ливия плакала до тех пор, пока слезы не высохли, и силы не покинули измученное, израненное от потери тело. Я слушал ее размеренное тихое дыхание и вдыхал аромат шампуня и геля. Но как только попытался встать, пальчики впились в запястье, и раздался ее слабый голос:
— Не уходи.
— Я думал, ты спишь.
— Я… я не могу уснуть, — тихо промолвила она, переворачиваясь на спину. — Закрываю глаза и вижу его… Снова в той холодной комнате.
Я замер, всматриваясь в бледное лицо Ливии, и отвернулся.
— Мне надо сходить в душ.
— От тебя всегда вкусно пахнет, — неожиданно сказала девушка, удивляя меня. На лице появилась ухмылка от этих слов.
— Это самый лучший комплимент, детка, но я целый день мотался по гребаному городу, ища одну мадмуазель, которая решила стать героиней комиксов Марвел и полетать.
— Правда? — тихо спросила Ливия, приподнимаясь на локти.
— Правда, — я взъерошил волосы и встал.
— Спасибо, — она сделала небольшую паузу и добавила, когда я почти вышел из комнаты: — Габриэль.
Я на миг замер, запоминая, как Ливия произносит мое имя, и слегка улыбнулся. Впервые нравилось, что меня называли Габриэль, а не Оззи.
Ливия сидела на подлокотнике кресла, держа в руке бокал с виски. Я вышел из ванной и прошел мимо, взъерошивая влажные волосы. Думал, она в кровати… Взгляд скользнул по ее оголенным ногам и застыл на янтарной жидкости, которую она неспешно пила. Щеки немного порозовели, убирая болезненную бледность, а карие глаза светились от выпитого алкоголя. Я взял телефон, проверяя входящие, и налил Джека. Несколько сообщений от малышки Джи и фото, вызвавшие улыбку на лице. Голосовые от Купера, которые я сразу же удалил, пропущенные от Сина, Шема и Райта, сообщения с сомнительным содержанием типа «ты такой горячий, давай встретимся?». Я фыркнул, удаляя все, выпил виски, наполняя бокал и кидая два кубика льда. Я писал ответ Джи и даже не услышал, как Ливия тихо подошла, обнимая сзади. Внутри быстро загорелся огонь, расползаясь по всему телу, от ее прикосновений. Ладони накрыли напрягшиеся мышцы пресса и опустились ниже, замирая над резинкой боксеров. Я убрал телефон в сторону, так и не дописав Джи, и втянул носом медленно воздух. Ливия тяжело дышала, прижимаясь грудью к спине, и я думал только о том, что под махровым халатом она совершенно голая.
— Габриэль, — ее губы и горячее дыхание коснулись кожи, отчего я чертыхнулся. Бля, никогда не было так сложно сопротивляться, как сейчас. Должен ли я противостоять этому влечению и стихии? Или покорно сдаться?
Ливия покрывала мою спину невесомыми поцелуями, распаляя внутри пожар. Я уже почти потерял контроль от этой сладкой пытки, но в последний момент резко развернулся, отстраняя ее.
— Ливия, что ты делаешь? — прохрипел, заглядывая в сверкающие шоколадные глаза. Сердце колотилось, как ненормальное, вызывая шумовые помехи — я был на пределе, и всему виной она. Одно движение, слово — и Ливия не сможет убежать.
— Я… Я не знаю… — невнятно говорила она, закусывая губу.
Я повторял себе, что не могу пользоваться ее нестабильным состоянием, потому что Ливия не до конца осознавала, что творит. Она потеряла брата, находилась на грани отчаянья…
— В тебе говорит боль и алкоголь, — убежденно произнес, опираясь спиной о барную стойку и подавляя проснувшихся демонов.
Но Ливия отрицательно мотнула головой и отвела туманный взгляд.
— Что ты хочешь, Ливия? — спросил, понижая голос и всматриваясь в черты ее красивого лица. — Скажи, — требовательно пробормотал, впиваясь в нее взглядом. — Хочешь, мы напьемся, и тебе станет лучше. Или…
— Я хочу сгореть, — перебила тихо девушка. Я прищурился и обвел комнату озадаченным взглядом, обращая внимание на нее. «Она просто растеряна и не в себе». — Я хочу, чтобы этот день сгорел нахрен и воспоминания вместе с ним тоже. Я не знала, что бывает так больно… Но, — Ливия опустила глаза, делая прерывистый вздох, и в упор посмотрела на меня, вызывая вибрирующие волны возбуждения. — Но когда ты обнимаешь меня, я забываю про нее.
