Я облизнул пересохшие губы, неотрывно глядя в карие глаза, взгляд стал тяжелым и напряженным. «Я тоже хочу сгореть с тобой, ангел, но это твой выбор, потому что я не могу сказать тебе и себе «нет». Если я помогаю забыть про боль, сегодня ты будешь сходить с ума только от сладкой муки». Я отстранился, неспешно обходя ее, и остановился сзади.
— Хорошо, Ливия, — тихо произнес, касаясь ворота халата и оголенного участка кожи на груди. Пальцы скользнули вверх по шее, приоткрытым губам и застыли на подбородке. Я сосредоточенно наблюдал в зеркале, как Ливия прикрывает глаза и кладет голову на плечо. Наклонился, вдыхая свежий терпкий аромат, исходящий от нее, и прошептал: — Только ты должна запомнить, что я навсегда останусь под твоей кожей, Ливия. В твоей голове, — я провел носом по волосам, обнимая ее одной рукой, — ты всегда будешь думать обо мне. Всегда, даже, когда меня не будет рядом.
Она сглотнула, молча соглашаясь, пальцы опустились на ее талию, развязывая халат. Мягкая ткань съехала в сторону, открывая доступ к плечу, которое я стал покрывать поцелуями, ощущая под ладонями приятную дрожь. Ливия уже горела, мы оба попали в смертельный эпицентр, где выход только один — умереть от наслаждения. Это так возбуждало, когда я смотрел, как Ливия тает в моих руках и кусает губы от нетерпения, но мне нравилось мучить нас обоих. Пальцы скользили по нежной коже, сжимая грудь и терзая возбужденные соски, а губы выводили мокрые тропинки на ее плече и шее. Я неторопливо спустил махровую ткань по рукам, откидывая халат в сторону, и резко развернул Ливию к себе. Карие глаза изумленно распахнулись, вызывая на лице томную улыбку.
— Tá tú sexy mar ifreann. (с ирл. Ты чертовски сексуальная), — хрипло пробормотал, впиваясь требовательно в губы. Я прикусывал и оттягивал ее нижнюю губу, оставляя рану и слизывая выступившую кровь. Покрывал скулу легкими поцелуями, чувствуя, как Ливия прижимается, а ее ладони скользят под напряжёнными мышцами на спине.
— Пожалуйста, — выдохнула она, пока я жадно целовал ее шею.
— Что «пожалуйста», Ливия? — спросил, видя свой потемневший взгляд в зеркале. Это впервые, когда мне хотелось довести ее до безумства, нас обоих, чтобы совершенно потерять контроль, забывая обо всем дерьме, которое происходит вокруг.
— Пожалуйста, — прошептала Ливия, открывая глаза, в которых я без остатка тонул. — Я хочу тебя, Габриэль.
Я прислонился к ее лбу, делая несколько глубоких вдохов, и сипло сказал:
— Повтори.
— Я хочу тебя.
— Имя, — властно прорычал, заглядывая в глаза цвета горького шоколада.
— Габриэль, — повторила тихо Ливия, прижимаясь ко мне. Я подхватил ее, усаживая на барный стул и зарываясь в светлой гриве.
— Обхвати меня ногами, — приказал ей, покрывая кожу горячими поцелуями. Ливия послушно обвила мои бедра, прижимаясь разгорячённым телом. Я подхватил ее, целуя покрасневшие губы, и прошел в комнату. Надо ее максимально расслабить, чтобы она не чувствовала режущей боли, а мне все труднее было контролировать огонь, становившейся неуправляемым. В голове звучало только мое имя и ее стоны. Поэтому я сорвался, терзая мягкую кожу и оставляя лиловые следы: на шее, груди, бедрах, животе. Словно хотел доказать самому себе и ей, что она уже не сможет думать о другом, кроме меня. «Я навсегда под твоей кожей, ангел», — думал, целуя сладкие губы. Я развел коленом ее бедра, ощущая, как ладони Ливии гладят спину и зарываются в волосы. Язык скользнул по вспотевшей шее, ключицам, обводя и прикусывая соски. Это невероятное удовольствие слышать, как она почти молит: «Пожалуйста, Габриэль», повторяя снова и снова. Как тело бьется в агонии, горит, требуя разрядки и долгожданного экстаза. Ладони прошлись по ее талии, груди, замирая на шее. Я оставил жадный поцелуй и медленно, насколько возможно, вошел в нее. Ливия напряглась, ногти болезненно впились в кожу, и я тихо выдохнул:
— Тшш, расслабься, малышка.
Я застыл, запоминая как приятно находиться и сливаться с ней, и погладил костяшками скулу. Это было так нереально, что мое сознание отключилось, когда я начал неторопливо двигаться, прикусывая мочку уха. Она чертовски узкая, влажная, горячая и только моя. Моя малышка, с которой я должен быть предельно ласковым и нежным, чтобы причинить как можно меньше вреда. Мой порочный ангел, который станет пропуском в Рай.
— Это такой кайф, mo aingeal.
