Ливия поерзала нетерпеливо подо мной, заставляя зашипеть и сжать ее бедра. Всего одно движение, и можно разлететься на хренову тучу частиц от непередаваемых эмоций. Как бы я хотел, чтобы она чувствовала тот же кайф, что и я, сливаясь с ней в одно целое. Почти… Почти моя. Я готов умирать от муки и ее трепетных прикосновений. Но грань нарушилась, когда я резко вошел, теряя рассудок и заставляя Ливию вскрикнуть от неожиданности. Да, теперь ты была полностью моей, ангел. Оперся локтем, замирая на мгновение и зарываясь пальцами в ее волосы. Я ловил губами ее слезы, скатывающие по щекам, и оставлял соленые поцелуи. Я так быстро подходил к обрыву, но делал шаг назад, не желая, чтобы это заканчивалось. Такая приятная ноющая пытка, от которой разум заволакивает туманом. Знал, что причиняю Ливии боль, но это было так невероятно, что я не мог насладиться ею сполна. Я водил губами по лицу, собирая слезы и шептал «Мo aingeal». Ливия действительно была моей пыткой и слабостью, которой я не мог насытиться.
Я был настолько эгоистичным, что заставлял ее стонать мое имя до утра; смотрел, как она взрывается и растворяется от неги, как ее ногти оставляют отметины, возбуждая и воспламеняя снова. Мало… Мне мало ночи, она слишком коротка. Я был настолько эгоистичным, что отключал нежность и доводил Ливию до грани, не давая сделать шаг и упасть. Наверное, я был эгоистичным, потому что знал, когда открою глаза, Ливия уйдет. Поэтому я не хотел, чтобы ночь заканчивалась… И снег не переставал идти… И огни горели так ярко, заставляя щурится от восхищения. Я никогда не чувствовал себя настолько живым, и не хотел возвращаться в мертвый одинокий мир. Я не хотел отпускать свет. Я не хотел отпускать Ливию, но знал, что она уйдет сама.
Она сладко спала на моей груди, полностью обессиленная, удовлетворенная, но я не мог уснуть. Я не хотел закрывать глаза, потому что боялся…
— Мo aingeal, я хочу кое-что сказать, — прошептал ей в волосы и пробежался пальцами по плечу. — Ты единственная девушка, ради которой я сделаю все. Знаешь, почему? Потому что никто никогда не заставлял меня чувствовать себя таким наполненным. Если ты позовешь меня, я приду в любой момент. Если ты захочешь плакать или смеяться, я разделю с тобой веселье и грусть. Если захочешь просто поговорить, я выслушаю тебя. Если я тебе буду нужен, даже спустя годы… — я облизнул пересохшие губы, кидая на ее лицо грустный взгляд, и вздохнул. — Я буду с тобой и постараюсь присматривать, не потому что пообещал Коди, а потому что хочу этого, mo aingeal. Поэтому… поэтому ты будешь всегда жить в моей голове, воспоминаниях и душе. Ты будешь лучшей и любимой иллюзией, Ливия.
Я прижался губами к ее лбу и закрыл глаза. «Прощай, моя иллюзия».
Когда я проснулся, щурясь от света, Ливии уже не было. Она ушла.
Я оглядела новую, погруженную в полумрак, комнату пустым взглядом и прилегла на кровать, закрывая глаза и включая на всю мощность музыку. Сознание заполнял прекрасный и уже до тошноты заслушанный голос Сандры Насич вокалистки группы Guano Apes и песня «Close to the Sun», которой я безвозвратно заболела, как и одним человеком.
— Мы светились, словно пламя под покровом ночи и дня, — пела проникновенно вокалистка, пока в голове возрождались воспоминания.
— Ты вознес меня так высоко, что я чувствовала себя, как в раю, вдыхала и выдыхала тебя.
